Когда наступила зима и холодные ветры стали носиться над песками, всё чаще и чаще стали заходить дехкане в старую чайхану на краю аула. Смех и шутки раздавались там до позднего вечера. До позднего вечера вели старики беседу, подсев поближе к огню…
Добавить в моё избранное
5 мин, 59 сек 15020
Он только открывал рот, но не мог произнести ни слова. Ярты понял, что он слишком много кричал и охрип от крика. Аман рассмеялся:
— Плохи твои дела, малыш: я вижу, что мои шутки занозили твоё горло!И рыжий купец громко захохотал, и вслед за ним захохотали его слуги. Бедный Ярты от стыда и горя схватился за свои чёрные косички и горько заплакал. Он был побеждён. Но в это время из далёкого угла чайханы раздался голос одного из стариков:— Кто рано торжествует победу, — проигрывает бой!Сейчас же другой подхватил:— Не хвали себя сам, пусть другие похвалят! А третий поддержал:
— Не видя воды, не снимай сапоги!Не смолчал и отец Ярты-гулока:
— Не смейся, когда сосед в беде, — придёт очередь и тебе! А толстый чайханщик, давясь от смеха, закончил:
— Чем считать блох на чужой собаке, посчитай дыры на своём халате! Дехкане так разошлись, что и рта не давали открыть прославленному говоруну. Аман молчал. Купец пришёл в ярость и на чём свет стоит стал бранить своего слугу, посрамившего его при всём народе. Но что случилось, — того не вернёшь; осмеянный острослов закрыл своё лицо шапкой и выбежал из чайханы. Купец бросился было за ним, но дехкане схватили его за полы бархатного халата:— Стой, богач! — закричали они.
— У обманщика борода вспыхнет! Не так ли говорит пословица? Отдай нам сперва обещанные десять монет, а потом можешь бежать на мороз, если тебе жарко у нашего очага. Купец бросил на глиняный пол чайханы кошелёк с деньгами и убежал вслед за слугой. Дехкане пересчитали деньги и решили на десять золотых, полученных от купца, прорыть новый арык в ауле, чтобы каждый дехканин мог посадить два-три дерева у своего дувала. Все были очень довольны этим решением и вскоре разошлись по домам. Пошёл домой и Ярты-гулок со своим старым отцом. В холодном небе сияла полная луна, и от её синего света ещё холоднее становилось на сердце Ярты-гулока. Отец молчал, и Ярты молчал. Он понимал, что отец разгневан. Так молчали они до самого дома. А придя в кибитку, снял старик своего сына с мохнатой шапки, посадил к себе на ладонь, покачал головой и сказал:
— Ой, Ярты, Ярты! Много ты вспомнил сегодня пословиц и поговорок, а самую главную позабыл: старика украшает мудрость, а юношу — скромность. Завтра же ты пойдёшь и поблагодаришь наших добрых соседей за то, что они выручили тебя из беды и не дали уронить чести аула в глазах надменного гостя. Так сказал отец, а Ярты ничего не сказал: сказать ему было нечего.
— Плохи твои дела, малыш: я вижу, что мои шутки занозили твоё горло!И рыжий купец громко захохотал, и вслед за ним захохотали его слуги. Бедный Ярты от стыда и горя схватился за свои чёрные косички и горько заплакал. Он был побеждён. Но в это время из далёкого угла чайханы раздался голос одного из стариков:— Кто рано торжествует победу, — проигрывает бой!Сейчас же другой подхватил:— Не хвали себя сам, пусть другие похвалят! А третий поддержал:
— Не видя воды, не снимай сапоги!Не смолчал и отец Ярты-гулока:
— Не смейся, когда сосед в беде, — придёт очередь и тебе! А толстый чайханщик, давясь от смеха, закончил:
— Чем считать блох на чужой собаке, посчитай дыры на своём халате! Дехкане так разошлись, что и рта не давали открыть прославленному говоруну. Аман молчал. Купец пришёл в ярость и на чём свет стоит стал бранить своего слугу, посрамившего его при всём народе. Но что случилось, — того не вернёшь; осмеянный острослов закрыл своё лицо шапкой и выбежал из чайханы. Купец бросился было за ним, но дехкане схватили его за полы бархатного халата:— Стой, богач! — закричали они.
— У обманщика борода вспыхнет! Не так ли говорит пословица? Отдай нам сперва обещанные десять монет, а потом можешь бежать на мороз, если тебе жарко у нашего очага. Купец бросил на глиняный пол чайханы кошелёк с деньгами и убежал вслед за слугой. Дехкане пересчитали деньги и решили на десять золотых, полученных от купца, прорыть новый арык в ауле, чтобы каждый дехканин мог посадить два-три дерева у своего дувала. Все были очень довольны этим решением и вскоре разошлись по домам. Пошёл домой и Ярты-гулок со своим старым отцом. В холодном небе сияла полная луна, и от её синего света ещё холоднее становилось на сердце Ярты-гулока. Отец молчал, и Ярты молчал. Он понимал, что отец разгневан. Так молчали они до самого дома. А придя в кибитку, снял старик своего сына с мохнатой шапки, посадил к себе на ладонь, покачал головой и сказал:
— Ой, Ярты, Ярты! Много ты вспомнил сегодня пословиц и поговорок, а самую главную позабыл: старика украшает мудрость, а юношу — скромность. Завтра же ты пойдёшь и поблагодаришь наших добрых соседей за то, что они выручили тебя из беды и не дали уронить чести аула в глазах надменного гостя. Так сказал отец, а Ярты ничего не сказал: сказать ему было нечего.
Страница 2 из 2
