Солнце еще не позолотило верхушки далёких гор, когда Ярты проснулся. Он умылся водой из прохладного арыка, схватил на ходу маленький кусочек ячменной лепёшки и побежал запрягать волов. Он запрягал их в старую соху и громко пел: Я мал, да удал, Я умён да счастлив, Счастлив да удачлив!
Добавить в моё избранное
13 мин, 21 сек 19065
Пришла ночь. Все в байском доме уснули. Ребёнок уснул в резной деревянной люльке, дочери хозяина — на мягкой подстилке, Гюль — любимая жена бая — под атласным одеялом, а хозяин дома храпел на белой кошме, подложив под голову длинную подушку-мутаку. Не спали только Ярты-гулок да месяц в небе. Когда месяц поднялся высоко и золотая звезда стала между его рогами, Ярты-гулок сказал сам себе:
— Пришло время, Ярты, рассчитаться с баем! Он поднял волов и во весь опор погнал их прямо в двери байского дома. Волы с разбегу ударились в дверь рогами, раздался треск, и красавица Гюль проснулась. Она закричала:— Вставай, Мамед, или я умру от страха! Она кричала мужу прямо в ухо, но хозяин спал крепко и не проснулся. А стук становился всё громче и громче. Глинобитные стены дрожали от могучих ударов. Гюль очень испугалась; она схватила светильник, в котором было налито хлопковое масло, зажгла его и подбежала к двери.
— Кто там стучится? — спросила красавица, трясясь от испуга. Но ей никто не ответил. Дверь треснула, распахнулась, и огромная рогатая голова просунулась в кибитку. Раздался могучий хриплый рёв, и Гюль уронила светильник. Тут уже все вскочили со своих подстилок! Но в темноте никто не мог понять, что случилось. Гюль кричала, что сам шайтан-дьявол ворвался в дом, дочери бая кричали, что это землетрясение, а ребёнок плакал от страха. Толстый бай схватил в руки ящик с золотом, чтобы скорей убежать из этого проклятого дома, но его всюду встречали разъярённые страшные морды и оглушал протяжный могучий рёв. Не растерялся только один батрак; он поймал волов и крепко привязал их возле дувала. Только теперь хозяин понял, что не шайтан и не землетрясение, а заколдованные волы разбудили весь дом среди ночи.
Он лёг на свою кошму, но долго еще ворочался с боку на бок, прежде чем заснул. Заснула Гюль под атласным одеялом, заснули дочери на мягкой подстилке, и ребёнок уснул в резной деревянной люльке. Но толстый Мамед и его семья не долго наслаждались покоем. Вдруг во дворе заблеяли овцы, закричали верблюды и ишаки затрубили во всё горло. Хозяину показалось, что само небо упало на землю. Он вскочил и закричал:— Вот теперь это землетрясение! Вы слышите, как ходит земля у нас под ногами! Все выбежали во двор и увидали, что стена, за которой стоял байский скот, обрушилась, а бараны, ишаки и верблюды с криком, воем и громким рёвом разбегаются из байской усадьбы. Арба, на которой только что привезли глиняные кувшины, лежит посреди двора вверх колёсами, и звонкие черепки устилают землю. А по двору, разрушая всё на своём пути, с взмыленными мордами носятся заколдованные волы. Богач завопил во весь голос:— О проклятые волы! Волы, подобные чёрному ветру! Чудовища, подобные чуме и буре! Пусть будет проклят тот час, когда я ввёл вас в свой мирный дом!Женщины плакали и кричали:
— В этих волов вселился шайтан! Уведи, прогони, отец, этих зверей, или мы все погибнем! Тогда богач решил: «И тут я не прогадаю: отдам старику волов, а чтобы не быть в накладе, потребую с него за ячмень деньгами». Он взял палку и погнал волов из усадьбы. А теперь слушай про старика со старухой. Старик и старуха всю ночь сидели на пороге своей кибитки. Всю ночь они не могли заснуть и всю ночь вспоминали своего маленького сыночка. Старик пел: Где ты, наш сынок, Проворный сынок, Подобный орлу и барсу? Старуха пела: Ушёл наш сынок, Прекрасный сынок, Подобный цветку и солнцу! А потом они пели вместе: Вернись, наш сынок, Равного которому нет никого на свете! Вдруг они услыхали, что кто-то громко стучит в калитку. Старик спросил:— Эй, кто стучится к нам в такое позднее время?Мамед закричал из-за дувала, потому что это был он:— Это я, милый сосед. Жалко мне тебя стало. Я пригнал к тебе твоих чудесных волов. Возьми их обратно, а за ячмень заплати деньгами!Старик не знал, что и сказать богачу, и пошёл открывать калитку. Но тут он услышал, что кто-то шепчет ему на ухо, и сразу узнал голос Ярты-гулока:— Ата-джан, ни за что не бери волов!Тогда старик поклонился ночному гостю и сказал:
— Эй, мой бай! Откуда деньги у бедняка? Уговор — это уговор: я взял ячмень, а ты получил волов. Владей ими на здоровье.
— Ай, вах! — закричал богач.
— Ты разорил меня! Но я человек терпеливый, я подожду, и ты вернёшь мне долг с нового урожая. Но старик понял хитрость бая и покачал головой:— Ну нет! Лучше прыгнуть в котёл с кипятком, чем попасть к тебе в кабалу. Волы у тебя, и мы в расчёте!Так ответил старик богачу и даже засмеялся в усы, а богач начал стонать: не мог же он вернуться домой с заколдованными волами! Наконец он сказал старику:
— Я — человек добрый. Я дарю тебе этих волов, но запомни мою щедрость и рассказывай о ней во всех домах и на всех дорогах. Старик очень удивился и хотел уже согласиться, но Ярты опять зашептал ему в ухо:— Ни за что не бери волов, ата-джан! Тогда старик еще ниже поклонился баю и ответил:— Как же я возьму обратно скотину, за которую не могу уплатить денег? Все соседи будут считать меня вором!
— Пришло время, Ярты, рассчитаться с баем! Он поднял волов и во весь опор погнал их прямо в двери байского дома. Волы с разбегу ударились в дверь рогами, раздался треск, и красавица Гюль проснулась. Она закричала:— Вставай, Мамед, или я умру от страха! Она кричала мужу прямо в ухо, но хозяин спал крепко и не проснулся. А стук становился всё громче и громче. Глинобитные стены дрожали от могучих ударов. Гюль очень испугалась; она схватила светильник, в котором было налито хлопковое масло, зажгла его и подбежала к двери.
— Кто там стучится? — спросила красавица, трясясь от испуга. Но ей никто не ответил. Дверь треснула, распахнулась, и огромная рогатая голова просунулась в кибитку. Раздался могучий хриплый рёв, и Гюль уронила светильник. Тут уже все вскочили со своих подстилок! Но в темноте никто не мог понять, что случилось. Гюль кричала, что сам шайтан-дьявол ворвался в дом, дочери бая кричали, что это землетрясение, а ребёнок плакал от страха. Толстый бай схватил в руки ящик с золотом, чтобы скорей убежать из этого проклятого дома, но его всюду встречали разъярённые страшные морды и оглушал протяжный могучий рёв. Не растерялся только один батрак; он поймал волов и крепко привязал их возле дувала. Только теперь хозяин понял, что не шайтан и не землетрясение, а заколдованные волы разбудили весь дом среди ночи.
Он лёг на свою кошму, но долго еще ворочался с боку на бок, прежде чем заснул. Заснула Гюль под атласным одеялом, заснули дочери на мягкой подстилке, и ребёнок уснул в резной деревянной люльке. Но толстый Мамед и его семья не долго наслаждались покоем. Вдруг во дворе заблеяли овцы, закричали верблюды и ишаки затрубили во всё горло. Хозяину показалось, что само небо упало на землю. Он вскочил и закричал:— Вот теперь это землетрясение! Вы слышите, как ходит земля у нас под ногами! Все выбежали во двор и увидали, что стена, за которой стоял байский скот, обрушилась, а бараны, ишаки и верблюды с криком, воем и громким рёвом разбегаются из байской усадьбы. Арба, на которой только что привезли глиняные кувшины, лежит посреди двора вверх колёсами, и звонкие черепки устилают землю. А по двору, разрушая всё на своём пути, с взмыленными мордами носятся заколдованные волы. Богач завопил во весь голос:— О проклятые волы! Волы, подобные чёрному ветру! Чудовища, подобные чуме и буре! Пусть будет проклят тот час, когда я ввёл вас в свой мирный дом!Женщины плакали и кричали:
— В этих волов вселился шайтан! Уведи, прогони, отец, этих зверей, или мы все погибнем! Тогда богач решил: «И тут я не прогадаю: отдам старику волов, а чтобы не быть в накладе, потребую с него за ячмень деньгами». Он взял палку и погнал волов из усадьбы. А теперь слушай про старика со старухой. Старик и старуха всю ночь сидели на пороге своей кибитки. Всю ночь они не могли заснуть и всю ночь вспоминали своего маленького сыночка. Старик пел: Где ты, наш сынок, Проворный сынок, Подобный орлу и барсу? Старуха пела: Ушёл наш сынок, Прекрасный сынок, Подобный цветку и солнцу! А потом они пели вместе: Вернись, наш сынок, Равного которому нет никого на свете! Вдруг они услыхали, что кто-то громко стучит в калитку. Старик спросил:— Эй, кто стучится к нам в такое позднее время?Мамед закричал из-за дувала, потому что это был он:— Это я, милый сосед. Жалко мне тебя стало. Я пригнал к тебе твоих чудесных волов. Возьми их обратно, а за ячмень заплати деньгами!Старик не знал, что и сказать богачу, и пошёл открывать калитку. Но тут он услышал, что кто-то шепчет ему на ухо, и сразу узнал голос Ярты-гулока:— Ата-джан, ни за что не бери волов!Тогда старик поклонился ночному гостю и сказал:
— Эй, мой бай! Откуда деньги у бедняка? Уговор — это уговор: я взял ячмень, а ты получил волов. Владей ими на здоровье.
— Ай, вах! — закричал богач.
— Ты разорил меня! Но я человек терпеливый, я подожду, и ты вернёшь мне долг с нового урожая. Но старик понял хитрость бая и покачал головой:— Ну нет! Лучше прыгнуть в котёл с кипятком, чем попасть к тебе в кабалу. Волы у тебя, и мы в расчёте!Так ответил старик богачу и даже засмеялся в усы, а богач начал стонать: не мог же он вернуться домой с заколдованными волами! Наконец он сказал старику:
— Я — человек добрый. Я дарю тебе этих волов, но запомни мою щедрость и рассказывай о ней во всех домах и на всех дорогах. Старик очень удивился и хотел уже согласиться, но Ярты опять зашептал ему в ухо:— Ни за что не бери волов, ата-джан! Тогда старик еще ниже поклонился баю и ответил:— Как же я возьму обратно скотину, за которую не могу уплатить денег? Все соседи будут считать меня вором!
Страница 2 из 4
