Жил царь, у царя была дочь. Выходит царь на свой велик балкон, начал клик кликать: «Хто бы от меня сходил в Вавилон-город, хто бы достал мне-ка царскую порфиру и костыль? И я бы тому дал полжитья-полбытья и пол-именья своего, и дочь в замуж, а после своя долга живота на царство посадил».
Добавить в моё избранное
8 мин, 50 сек 13931
— «Ну давай, я твой глаз излечу, только ты затопи печку и дай мне-ка олова, и дай мне-ка винты, привинтить твои руки и ноги к полу, когда я твой глаз лечить буду, штобы ты не здрог-нул». Дал ему всё, привинтил его к полу, затопил печкю, розогрел олово, наднёс ко глазам. «Отворь оба глаза!» В доброй глаз ему олова налил, да и побежал вон на уличу. Кривой Лука соскочил, винты оторвал, побежал вон на уличу, а полнова свету не видит, заревел:«Быть кругом моего дома железной тын!» Фёдор Бурмаков привёлса в ограды, ему некуда деватся, а у Луки бегают в ограды козлёнки. Он козла поймал, да убил, козла олупил, а голову не отрезал, кожу на себя накинул, а голову на голову, да стал на четыре кости, розбежалса, да Луку в жопу и ботнул. Тот схватил за рога, да за ограду и выкинул. Фёдор Бурмаков скрычал:«Прости, Лука-богатырь!» — «Ну, Фёдор Бурмаков, когда ты меня победил, то на тебе моя медная, светлая сабля». Бросил в чистое поле. «Возьми». Фёдор Бурмаков приходит к этой сабле, роздумалса: «Што же, взеть мне эта сабля одной рукой, а взеть отведать мезинным перстом?» Пёрстик приложил, пёрстик и прикипел. Ну и сидит, плачет, не знат, што и делать; вынел из кормана перочинной ножик и отрезал свой мезинной перст по суставу. Отошол в сторону и сидит в холмах. Прибежал кривой Лука, хватил эту саблю.«Счаслив ты, Фёдор Бурмаков, што ушол, ну да ладно, у меня есть там на дороги любима сестра».
Пошол Фёдор Бурмаков вперёд и увидел дом пребольшающей. Заходит в дом, стоят столы дубовы, ествы сахарны, питья медвянны; сел за стол, поел, росхожой еды побольше, хорошой поменьше, зашол на пецьку, лёк спать. И вдруг слышит приехал ко двору богатырь, коня обират, в дом запускат; зашол в избу, згленул на стол. «Хто был-же, да вежливой». Фёдор Бурмаков с печи слез, подошол поближе, поклонилса пониже: «Здраствуй, красная девица».
— «Здраствуй, Фёдор Бурмаков, зачем зашол без хозяина».
— «Поспутье, красна девица, я ведь не знал».
— «Садись со мной пообедать».
— «Хорошо, красная девича». Вышли из за стола. «Ну, Фёдор Бурмаков, ложись со мной спать на кровать».
— «Хорошо, красная девица, лягу». Утром ставают. «Фёдор Бурмаков, садись со мной за стол, попить, поись».
— «Хорошо, красная девича, сяду. Напились, наелись и вышли вон из застолья.» Ну, Фёдор Бурмаков, поедем мы с тобой в чистое поле«.»
— «Хорошо, красна девича, еду».
— «Я воюю со Львом-зверём тридцеть лет, а не кой коего победить не можом, ты пособи мне-ка Льва-зверя победить, я возьму тогда мужом».
— «Ладно, красная девица, пошто не пособлю? Пособлю».
— «Мне от тебя немного и надо, только ты скажи:» Господи! пособи красной девице Льва-зверя победить«, тогда я его трехну». Вышла вон на улицу и выводила своя добра коня. Фёдора Бурмакова садила за себя в седло, и поехали они в чисто поле. Оставила его в скрытное место, под зеленой дуб, а сама уехала ко Льву-зверю воевать. Скочила с добра коня, и хватилися они рукопашкой. Бились, дрались, боролись трои суточки, розбродили матушку сыру землю, и не кой коего победить не можот. Крычит красная девича: «Фёдор Бурмаков! Пособи мне Льва-зверя победить». За ею Лев-зверь заревел: «Фёдор Бурмаков! Пособи мне красну девицу победить, я тебе велико добро доспею». Фёдор Бурмаков стоит, прироздумалса: «Вот моя хлопота, не знаю которому пособить… я пособлю девиче, она меня убьёт, пособлю Льву-зверю — он меня съес. Однако же, пособи, Господи, Льву-зверю красну девичу победить». Лев-зверь бросил девичу на сыру землю, да и розорвал ее надвое, и бежит к нему, рот открыл, зубы оскалил. Фёдор Бурмаков удрог и думает: «Ах, видно он и меня съес». Прибежал Лев-зверь и говорит: «Ну, што, Фёдор Бурмаков, тибе надобно, то я тибе и доспею?» — «Я теперь хожу, заблудилса, в своё царево дорогу не знаю, ты-бы мне путь-дорожку указал».
— «Садись на меня, держись крепче».
И побежал Лев-зверь по чистому полю, по темному лесу, где высоки горы, где грубы ручьи, всё через катит; и выбежал на поле на чисто, остановилса: «Фёдор Бурмаков, знашь-ле, это како место?» — «Нет, не знаю». Опять побежали, по чистому полю, по тёмному лесу, выбежал под ихно царево на зелены луга и остановилса: «Знашь-ле, это како место?» — «Это место, как будто, нашого царева зелены луга».
— «То само и есь. Поди Фёдор Бурмаков в город и отнюдь не хвастай, што на Леве-звере ехал, а если похвастать, я тебя съем». Роспростилисе, пошол Лев-зверь в чисто поле, а Фёдор Бурмаков в город.
Пришол в царской дом и кладёт царску порфиду и костыль. «Вашо царско величество! Об чём у нас было слово говорено?» Весёлым пирком и скорой свадебкой, дочерь в замуж отдаёт и пошол в церковь божью венчатця. Обвенчалися, пришли к царю на почестей пир, и все тут на пиру стали пьяны-веселы, и все похваляютце. Фёдор Бурмаков сидит тоже веселёшинёк.«Што же вы, братцы, похвалеитисе, я ходил земли много, да што есь я домой на Льве-звере приехал».
Пошол Фёдор Бурмаков вперёд и увидел дом пребольшающей. Заходит в дом, стоят столы дубовы, ествы сахарны, питья медвянны; сел за стол, поел, росхожой еды побольше, хорошой поменьше, зашол на пецьку, лёк спать. И вдруг слышит приехал ко двору богатырь, коня обират, в дом запускат; зашол в избу, згленул на стол. «Хто был-же, да вежливой». Фёдор Бурмаков с печи слез, подошол поближе, поклонилса пониже: «Здраствуй, красная девица».
— «Здраствуй, Фёдор Бурмаков, зачем зашол без хозяина».
— «Поспутье, красна девица, я ведь не знал».
— «Садись со мной пообедать».
— «Хорошо, красная девича». Вышли из за стола. «Ну, Фёдор Бурмаков, ложись со мной спать на кровать».
— «Хорошо, красная девица, лягу». Утром ставают. «Фёдор Бурмаков, садись со мной за стол, попить, поись».
— «Хорошо, красная девича, сяду. Напились, наелись и вышли вон из застолья.» Ну, Фёдор Бурмаков, поедем мы с тобой в чистое поле«.»
— «Хорошо, красна девича, еду».
— «Я воюю со Львом-зверём тридцеть лет, а не кой коего победить не можом, ты пособи мне-ка Льва-зверя победить, я возьму тогда мужом».
— «Ладно, красная девица, пошто не пособлю? Пособлю».
— «Мне от тебя немного и надо, только ты скажи:» Господи! пособи красной девице Льва-зверя победить«, тогда я его трехну». Вышла вон на улицу и выводила своя добра коня. Фёдора Бурмакова садила за себя в седло, и поехали они в чисто поле. Оставила его в скрытное место, под зеленой дуб, а сама уехала ко Льву-зверю воевать. Скочила с добра коня, и хватилися они рукопашкой. Бились, дрались, боролись трои суточки, розбродили матушку сыру землю, и не кой коего победить не можот. Крычит красная девича: «Фёдор Бурмаков! Пособи мне Льва-зверя победить». За ею Лев-зверь заревел: «Фёдор Бурмаков! Пособи мне красну девицу победить, я тебе велико добро доспею». Фёдор Бурмаков стоит, прироздумалса: «Вот моя хлопота, не знаю которому пособить… я пособлю девиче, она меня убьёт, пособлю Льву-зверю — он меня съес. Однако же, пособи, Господи, Льву-зверю красну девичу победить». Лев-зверь бросил девичу на сыру землю, да и розорвал ее надвое, и бежит к нему, рот открыл, зубы оскалил. Фёдор Бурмаков удрог и думает: «Ах, видно он и меня съес». Прибежал Лев-зверь и говорит: «Ну, што, Фёдор Бурмаков, тибе надобно, то я тибе и доспею?» — «Я теперь хожу, заблудилса, в своё царево дорогу не знаю, ты-бы мне путь-дорожку указал».
— «Садись на меня, держись крепче».
И побежал Лев-зверь по чистому полю, по темному лесу, где высоки горы, где грубы ручьи, всё через катит; и выбежал на поле на чисто, остановилса: «Фёдор Бурмаков, знашь-ле, это како место?» — «Нет, не знаю». Опять побежали, по чистому полю, по тёмному лесу, выбежал под ихно царево на зелены луга и остановилса: «Знашь-ле, это како место?» — «Это место, как будто, нашого царева зелены луга».
— «То само и есь. Поди Фёдор Бурмаков в город и отнюдь не хвастай, што на Леве-звере ехал, а если похвастать, я тебя съем». Роспростилисе, пошол Лев-зверь в чисто поле, а Фёдор Бурмаков в город.
Пришол в царской дом и кладёт царску порфиду и костыль. «Вашо царско величество! Об чём у нас было слово говорено?» Весёлым пирком и скорой свадебкой, дочерь в замуж отдаёт и пошол в церковь божью венчатця. Обвенчалися, пришли к царю на почестей пир, и все тут на пиру стали пьяны-веселы, и все похваляютце. Фёдор Бурмаков сидит тоже веселёшинёк.«Што же вы, братцы, похвалеитисе, я ходил земли много, да што есь я домой на Льве-звере приехал».
Страница 2 из 3
