Жили три брата, прежде они жили хорошо, а нонце плохо стали жить. Большой брат и говорит...
Добавить в моё избранное
7 мин, 5 сек 9384
— Нет, зацем осержусь.
Опять жили-поживали, живут согласно. Попа с попадьей зовут в гости опять. Пошли, попадья роботнику наказыват:
— Роботник, ты испеки пирог месной, накроши луку да перчу, завтра нам гости будут.
Ушли в гости, он поймал робяток, убил, отрезал от их меско, в пирог запёк, остатки в погреб бросил. Поп с попадьей домой пришли, робяток нету, должно, у дедки и бабки спят. Наутро стали, созвали гостей, погостили, всяки ествы ели, до этого пирога дело дошло.
— Поп, ты режь пирог, да оставь Луки да Перши по кусочку.
Работник на полатях лежит.
— Попадья! Луки да Пёрши нету, ты ведь Луку да Пёршу велела выкрошить на пирог.
Гости и за стола стали вон походить, по домам. Ушли. Поп спрашиват:
— Де жо робята-ти, убиты-ти?
— Робята в погребу.
Попадья говорит:
— Поп, да всё жо остатки-то похоронить надо.
Роботник и говорит:
— Поп, колодоцьки делайте, а я пойду могилу копать.
Роботник спрашиват:
— Батюшко, ты не осердилса-ле?
— Нет, не осердилса.
Робяток похоронили, пришла ночь, легли спать, комната одна. Поп с попадьей на кравати, роботник на полу. Попадья попу и говорит:
— Поп, што-жо будет делать нам? Это-ле нам не беда! У нас ведь житьё было хорошо, нынче нецёго не осталось, один скот. Прокажонной ты, прокажонной! Лука да Перша были безвинны, да и тех погубил у нас, кабы нас не погубил. Пошлём его в чисто поле, там ходит медведь-людоед, скажем ему, што у нас цёрна корова не пришла.
Наутро стали, поп роботнику и говорит:
— Роботник, у нас цёрна корова не пришла, поди пригони. Роботник был послушен, мимо и пошол.
Приходит в чисто поле на самого медведя, медведь на задни ноги стал. Молодец говорит:
— Михайло, много-ле ты у меня уешь? Поди к моему хозяину трепущаго мяса ись.
Медведь и пошол. Молодец позади идёт. Догонил до дому, отворил вси двири в хлевах.
— Полезай, будет этта тебе ись.
Сам пошол в дом. Поп спросил:
— Роботник, пригонил-ле корову-ту?
— Пригонил.
Попадья и заревела:
— Што жо, поп, будет! Корова-то ведь у нас дома была, кого же он пригонил?
Попадья кинулась во хлев, заглянула, медведь ходит:
— Поп, это-ли не беда! Ведь он медведя пригонил, скота всего придавил. Поп говорит:
— Роботник, пожалуста, поди выгонь медведя назад. Роботник вышол.
— Михайло, наелса, дак поди прочь.
Медведь ушол. Роботник зашол в избу.
— Батюшко, не осердилса-ле на меня?
— Нет, как, зачим осержусь.
Пришел вецер, ложится спать стали, поп с попадьей на кравать, роботник на полу. Ноцью попадья попу и говорит:
— Поп как же будем делать? Роботник доциста у нас всё упёк, кабы нас не упёк. Утром испекци надо хлеба, да сбежать, цёрнаго, да белаго склась в мешки, побольше ты тащишь, поменьше я.
Роботнику худо спитця, слышит ихной розговор. Утром попадья стала стряпатця. День проходит, наступат вецер, ложатця спать, мешки с хлебом в сенях лежат. Роботник ноцью взял малицу, завертел под одеяло, окутал, сам вышол, из мешка хлеб высыпал, в мешок сам забилса. Попадья ноцью прохватилась.
— Поп, ставай, Бога ради, круце.
Выбежали в сени, оделись, поп большой мешок схватил, попадья малой, побежали. Бежали, бежали, стретилась рецька, груба-река. Мешки бросили, попадья и говорит:
— Слава тебе, Осподи! Убежали от злодея.
Поп и говорит:
— А слава Богу, убежали же.
Роботник из мешка выбиваетця.
— Поп, я ведь здесь.
— Але ты, роботник, здесь?!
Сели ужинать, и роботник вместе, роботнику не есса, не шипко пристал. Роботник скоро наелса и ушол на свою нужду к рецьке. Угорыш крутой, попадья и говорит:
— Ты, поп, на гору ляк, а я под гору, а роботника возле Меня повали. Ты сосни, да прохватись, да меня пихни, я его ищэ пуще пихну, он в воду-то улетит, утонет.
Легли спать, поп на гору, попадья пониже, роботник ищо того пониже. Поп с попадьей устали, заспали, работнику не спится. Взял попадью, пошевелил, попадья откатилась, сам в серёдку лёк. Роботник лежит ждёт: «Когды, когды поп меня пихнёт». Поп проснулса, роботника пихнул, тот ищо того пуще попадью толкнул, попадья улетела в воду, буртыхаетца.
— Попадья, ставай, ставай, утонул, слава Богу!
Роботник скочил.
— Поп, да ведь попадья утонула!
Поп молчит, роботник и говорит:
— Поп, не осердилса ли?
— Ах ты, дурак ты, дурак, хоть век бы ты меня упёк, ищо бы я не осердилса, а то попадью упёк, нынце осердилса.
— Поп у нас было о цём залог положенной?
— Был, да ведь ты у меня уже всё упёк.
— И я бы тебе нецего не сделал, да мы на восток Богу помолились, грешно будет, давай ложись.
Опять жили-поживали, живут согласно. Попа с попадьей зовут в гости опять. Пошли, попадья роботнику наказыват:
— Роботник, ты испеки пирог месной, накроши луку да перчу, завтра нам гости будут.
Ушли в гости, он поймал робяток, убил, отрезал от их меско, в пирог запёк, остатки в погреб бросил. Поп с попадьей домой пришли, робяток нету, должно, у дедки и бабки спят. Наутро стали, созвали гостей, погостили, всяки ествы ели, до этого пирога дело дошло.
— Поп, ты режь пирог, да оставь Луки да Перши по кусочку.
Работник на полатях лежит.
— Попадья! Луки да Пёрши нету, ты ведь Луку да Пёршу велела выкрошить на пирог.
Гости и за стола стали вон походить, по домам. Ушли. Поп спрашиват:
— Де жо робята-ти, убиты-ти?
— Робята в погребу.
Попадья говорит:
— Поп, да всё жо остатки-то похоронить надо.
Роботник и говорит:
— Поп, колодоцьки делайте, а я пойду могилу копать.
Роботник спрашиват:
— Батюшко, ты не осердилса-ле?
— Нет, не осердилса.
Робяток похоронили, пришла ночь, легли спать, комната одна. Поп с попадьей на кравати, роботник на полу. Попадья попу и говорит:
— Поп, што-жо будет делать нам? Это-ле нам не беда! У нас ведь житьё было хорошо, нынче нецёго не осталось, один скот. Прокажонной ты, прокажонной! Лука да Перша были безвинны, да и тех погубил у нас, кабы нас не погубил. Пошлём его в чисто поле, там ходит медведь-людоед, скажем ему, што у нас цёрна корова не пришла.
Наутро стали, поп роботнику и говорит:
— Роботник, у нас цёрна корова не пришла, поди пригони. Роботник был послушен, мимо и пошол.
Приходит в чисто поле на самого медведя, медведь на задни ноги стал. Молодец говорит:
— Михайло, много-ле ты у меня уешь? Поди к моему хозяину трепущаго мяса ись.
Медведь и пошол. Молодец позади идёт. Догонил до дому, отворил вси двири в хлевах.
— Полезай, будет этта тебе ись.
Сам пошол в дом. Поп спросил:
— Роботник, пригонил-ле корову-ту?
— Пригонил.
Попадья и заревела:
— Што жо, поп, будет! Корова-то ведь у нас дома была, кого же он пригонил?
Попадья кинулась во хлев, заглянула, медведь ходит:
— Поп, это-ли не беда! Ведь он медведя пригонил, скота всего придавил. Поп говорит:
— Роботник, пожалуста, поди выгонь медведя назад. Роботник вышол.
— Михайло, наелса, дак поди прочь.
Медведь ушол. Роботник зашол в избу.
— Батюшко, не осердилса-ле на меня?
— Нет, как, зачим осержусь.
Пришел вецер, ложится спать стали, поп с попадьей на кравать, роботник на полу. Ноцью попадья попу и говорит:
— Поп как же будем делать? Роботник доциста у нас всё упёк, кабы нас не упёк. Утром испекци надо хлеба, да сбежать, цёрнаго, да белаго склась в мешки, побольше ты тащишь, поменьше я.
Роботнику худо спитця, слышит ихной розговор. Утром попадья стала стряпатця. День проходит, наступат вецер, ложатця спать, мешки с хлебом в сенях лежат. Роботник ноцью взял малицу, завертел под одеяло, окутал, сам вышол, из мешка хлеб высыпал, в мешок сам забилса. Попадья ноцью прохватилась.
— Поп, ставай, Бога ради, круце.
Выбежали в сени, оделись, поп большой мешок схватил, попадья малой, побежали. Бежали, бежали, стретилась рецька, груба-река. Мешки бросили, попадья и говорит:
— Слава тебе, Осподи! Убежали от злодея.
Поп и говорит:
— А слава Богу, убежали же.
Роботник из мешка выбиваетця.
— Поп, я ведь здесь.
— Але ты, роботник, здесь?!
Сели ужинать, и роботник вместе, роботнику не есса, не шипко пристал. Роботник скоро наелса и ушол на свою нужду к рецьке. Угорыш крутой, попадья и говорит:
— Ты, поп, на гору ляк, а я под гору, а роботника возле Меня повали. Ты сосни, да прохватись, да меня пихни, я его ищэ пуще пихну, он в воду-то улетит, утонет.
Легли спать, поп на гору, попадья пониже, роботник ищо того пониже. Поп с попадьей устали, заспали, работнику не спится. Взял попадью, пошевелил, попадья откатилась, сам в серёдку лёк. Роботник лежит ждёт: «Когды, когды поп меня пихнёт». Поп проснулса, роботника пихнул, тот ищо того пуще попадью толкнул, попадья улетела в воду, буртыхаетца.
— Попадья, ставай, ставай, утонул, слава Богу!
Роботник скочил.
— Поп, да ведь попадья утонула!
Поп молчит, роботник и говорит:
— Поп, не осердилса ли?
— Ах ты, дурак ты, дурак, хоть век бы ты меня упёк, ищо бы я не осердилса, а то попадью упёк, нынце осердилса.
— Поп у нас было о цём залог положенной?
— Был, да ведь ты у меня уже всё упёк.
— И я бы тебе нецего не сделал, да мы на восток Богу помолились, грешно будет, давай ложись.
Страница 2 из 3
