Однажды к отцу Ярты-гулока пришёл гость из далёких краёв. Это был его старый друг — знаменитый караван-баши, проводник караванов. Отец Ярты-гулока расстелил посреди двора свою самую мягкую белую кошму и усадил на неё дорогого гостя. Гость сказал...
Добавить в моё избранное
9 мин, 15 сек 5952
— За долгие годы моих странствий я не накопил ни золота, ни имений. Есть у меня только одно богатство — мой белый ишак. Это мой друг и помощник. Вместе с ним я прошёл все караванные тропы от славного Хорезма до древнего Хорасана, и он так хорошо их запомнил, что сам находит теперь пути среди песчаного моря пустыни. Накорми его досыта, хозяин, и привяжи на ночь в надёжном месте. Отец ответил:
— Будь спокоен. В нашем ауле никто не обидит твоего друга. Я привяжу ишака за дувалом и прикажу сторожить его своему единственному сыну. Ярты-гулок стал сторожить белого ишака, а ишак стал щипать траву возле дувала. Ярты-гулок был очень доволен тем, что ему доверили сторожить такое сокровище. Он важно уселся на высоком дувале и даже болтал ногами от гордости. К тому же было перед кем погордиться! Со всего аула сбежались ребята к дому Ярты-гулока. Они любовались бархатной попоной белого осла и не могли отвести глаз от нарядной уздечки с резными серебряными пряжками. Такие пряжки умели делать только славные мастера Ургенча. Очень понравился ребятам осёл. Они наперебой предлагали Ярты-гулоку постеречь осла вместе с ним, — но куда там! Ярты только покрикивал на ребят и ни с кем не хотел делиться своей честью:
— Эй, Дурды-клыч, куда лезешь! У тебя грязные руки, не тронь уздечки!— Эй, Гюль-Джамал! Не подходи близко к ослу, — он лягнёт тебя!Долго стояли ребята на дороге, любуясь ослом. Но всему бывает конец; насмотрелись они и на уздечку, и на попону — и разошлись. Остался Ярты один караулить осла. Скоро ему стало скучно, а чтобы не скучать, он знал верное средство — он затянул песню. Что видел, — о том и пел: Вот пасётся белый ишак. Смотрите, какой учёный ишак, -Он прошёл много дорог, Его караулит Ярты-гулок… Так пел Ярты, а солнце садилось всё ниже и ниже. Стало смеркаться, но Ярты и этого не испугался: он стал петь ещё громче. И вдруг — совсем близко — мальчик услышал нежный голос:
— Как сладко ты поёшь! Не учился ли ты петь у соловья?Ярты-гулок присмотрелся и увидел девушку, нарядную, как гвоздика, и прекрасную, как волшебница-пери. Никогда в жизни не видел Ярты такой красавицы. Но он не удивился: что странного в том, что сама дочь хана или даже шаха пришла полюбоваться на диковинного осла! Он поклонился девушке и сказал:
— Подойди поближе, не бойся: мой ишак не лягается. Если хочешь, ты можешь его погладить. Но девушка даже не взглянула на осла, она подбежала к Ярты-гулоку и ласково зашептала ему:
— Кто может сравниться с таким, как ты, стройным джигитом! Не про тебя ли поётся в песне, что красота твоя подобно луне озаряет весь свет!Первый раз слышал Ярты такие слова, но он не растерялся: он поправил свои косички и ответил девушке:
— Если ты называешь меня луной, то я назову тебя солнцем. Если же ты назовёшь меня солнцем, я отвечу тебе, что у солнца только один глаз, а у тебя их два! — и Ярты засмеялся. Девушка тоже засмеялась, а потом вынула из-за пояса мешочек со сладостями и набила мальчику полный рот тягучей и сладкой халвой. А Ярты-гулок очень любил халву. Но не успел он её проглотить, как красавица, прекрасная, как пери, и нарядная, как гвоздика, исчезла, а вместе с ней исчез и драгоценный осёл!Ярты хотел закричать, но рот у него был полон халвы. Ярты хотел побежать вдогонку, но сорвался с дувала и так больно ушибся, что не мог даже встать. Тогда он заплакал. На плач прибежала мать, и все узнали о пропаже осла. Старый караван-баши от горя не мог сказать ни слова. Он рвал свою бороду и стонал. Отец утешал его:
— Успокойся. Я продам и верблюда и кибитку, но расплачусь с тобой. Мать тоже утешала гостя:
— Я буду ткать ковры с утра до ночи, но куплю тебе осла, и будет он лучше старого. Но караван-баши был безутешен. Ярты-гулок думал, что родители станут его бранить, но ни отец, ни мать не сказали ему ни слова. Они хорошо знали старую поговорку: «На своего ребёнка кому пожалуешься?» Они молчали. И от этого мальчику было ещё тяжелее. Ярты заплакал:«Если бы я не был таким гордым и не прогнал бы товарищей, они помогли бы мне караулить осла и до сих пор бы белый осёл стоял за дувалом и спокойно щипал траву. Я сам во всём виноват».Так подумал Ярты, вытер слёзы и потихоньку выбрался из кибитки. Родители уже крепко спали, и его никто не заметил. Ярты решил разыскать осла. Долго бродил Ярты по пескам пустыни. Он карабкался на крутые барханы, скатывался в сухие арыки. Он пробирался в зарослях колючей травы и проваливался в песок по пояс, но нигде не нашёл осла. Настала ночь, но луна еще не взошла. Ярты уже ничего не видел. Он стал звать осла. Он называл его ласковыми именами, но ишак не откликался. Мальчик выбился из сил. Он опустился на песчаный холмик и решил ждать рассвета. Очень хотелось ему вернуться домой, но он сказал сам себе:
— Лучше я погибну в пустыне от голода и жажды, чем вернусь домой с пустыми руками. И вдруг по пустыне пронёсся ветер. Он подхватил мальчика, как сухую травинку, и понёс над землёю. Ярты полетел.
— Будь спокоен. В нашем ауле никто не обидит твоего друга. Я привяжу ишака за дувалом и прикажу сторожить его своему единственному сыну. Ярты-гулок стал сторожить белого ишака, а ишак стал щипать траву возле дувала. Ярты-гулок был очень доволен тем, что ему доверили сторожить такое сокровище. Он важно уселся на высоком дувале и даже болтал ногами от гордости. К тому же было перед кем погордиться! Со всего аула сбежались ребята к дому Ярты-гулока. Они любовались бархатной попоной белого осла и не могли отвести глаз от нарядной уздечки с резными серебряными пряжками. Такие пряжки умели делать только славные мастера Ургенча. Очень понравился ребятам осёл. Они наперебой предлагали Ярты-гулоку постеречь осла вместе с ним, — но куда там! Ярты только покрикивал на ребят и ни с кем не хотел делиться своей честью:
— Эй, Дурды-клыч, куда лезешь! У тебя грязные руки, не тронь уздечки!— Эй, Гюль-Джамал! Не подходи близко к ослу, — он лягнёт тебя!Долго стояли ребята на дороге, любуясь ослом. Но всему бывает конец; насмотрелись они и на уздечку, и на попону — и разошлись. Остался Ярты один караулить осла. Скоро ему стало скучно, а чтобы не скучать, он знал верное средство — он затянул песню. Что видел, — о том и пел: Вот пасётся белый ишак. Смотрите, какой учёный ишак, -Он прошёл много дорог, Его караулит Ярты-гулок… Так пел Ярты, а солнце садилось всё ниже и ниже. Стало смеркаться, но Ярты и этого не испугался: он стал петь ещё громче. И вдруг — совсем близко — мальчик услышал нежный голос:
— Как сладко ты поёшь! Не учился ли ты петь у соловья?Ярты-гулок присмотрелся и увидел девушку, нарядную, как гвоздика, и прекрасную, как волшебница-пери. Никогда в жизни не видел Ярты такой красавицы. Но он не удивился: что странного в том, что сама дочь хана или даже шаха пришла полюбоваться на диковинного осла! Он поклонился девушке и сказал:
— Подойди поближе, не бойся: мой ишак не лягается. Если хочешь, ты можешь его погладить. Но девушка даже не взглянула на осла, она подбежала к Ярты-гулоку и ласково зашептала ему:
— Кто может сравниться с таким, как ты, стройным джигитом! Не про тебя ли поётся в песне, что красота твоя подобно луне озаряет весь свет!Первый раз слышал Ярты такие слова, но он не растерялся: он поправил свои косички и ответил девушке:
— Если ты называешь меня луной, то я назову тебя солнцем. Если же ты назовёшь меня солнцем, я отвечу тебе, что у солнца только один глаз, а у тебя их два! — и Ярты засмеялся. Девушка тоже засмеялась, а потом вынула из-за пояса мешочек со сладостями и набила мальчику полный рот тягучей и сладкой халвой. А Ярты-гулок очень любил халву. Но не успел он её проглотить, как красавица, прекрасная, как пери, и нарядная, как гвоздика, исчезла, а вместе с ней исчез и драгоценный осёл!Ярты хотел закричать, но рот у него был полон халвы. Ярты хотел побежать вдогонку, но сорвался с дувала и так больно ушибся, что не мог даже встать. Тогда он заплакал. На плач прибежала мать, и все узнали о пропаже осла. Старый караван-баши от горя не мог сказать ни слова. Он рвал свою бороду и стонал. Отец утешал его:
— Успокойся. Я продам и верблюда и кибитку, но расплачусь с тобой. Мать тоже утешала гостя:
— Я буду ткать ковры с утра до ночи, но куплю тебе осла, и будет он лучше старого. Но караван-баши был безутешен. Ярты-гулок думал, что родители станут его бранить, но ни отец, ни мать не сказали ему ни слова. Они хорошо знали старую поговорку: «На своего ребёнка кому пожалуешься?» Они молчали. И от этого мальчику было ещё тяжелее. Ярты заплакал:«Если бы я не был таким гордым и не прогнал бы товарищей, они помогли бы мне караулить осла и до сих пор бы белый осёл стоял за дувалом и спокойно щипал траву. Я сам во всём виноват».Так подумал Ярты, вытер слёзы и потихоньку выбрался из кибитки. Родители уже крепко спали, и его никто не заметил. Ярты решил разыскать осла. Долго бродил Ярты по пескам пустыни. Он карабкался на крутые барханы, скатывался в сухие арыки. Он пробирался в зарослях колючей травы и проваливался в песок по пояс, но нигде не нашёл осла. Настала ночь, но луна еще не взошла. Ярты уже ничего не видел. Он стал звать осла. Он называл его ласковыми именами, но ишак не откликался. Мальчик выбился из сил. Он опустился на песчаный холмик и решил ждать рассвета. Очень хотелось ему вернуться домой, но он сказал сам себе:
— Лучше я погибну в пустыне от голода и жажды, чем вернусь домой с пустыми руками. И вдруг по пустыне пронёсся ветер. Он подхватил мальчика, как сухую травинку, и понёс над землёю. Ярты полетел.
Страница 1 из 3
