— «Наверно… в следующей жизни, когда я стану кошкой… уууу», — подпевал Игорь эстрадной звёздочке, делящейся откровениями на волне одного из любимых радио…
Добавить в моё избранное
22 мин, 31 сек 16046
Заколоченные горбылями окна; двери, висящие на одной петле, колыхающиеся от ветра; повалившиеся заборы — всё это действовало угнетающе. Вспомнились покинутые двухэтажки в родном городе, где он ещё пацаном с компанией играли в «войнушки». Бывало, заигрывались допоздна, и в темноте эти дома пробуждались от дневного сна — ведь жили они только ночью. Тогда казалось, что стены смотрят на тебя глазами живших здесь раньше. Просыпались звуки, стоны сменялись вздохами, скрипы — бормотаниями. За ноги цеплялись обломки, из полов вырастали руки привидений, тянулись к живому. Бр-р-р. Игоря передёрнуло от некстати вспомнившихся детских страхов. А та ночь в подвале, когда его наказали.
Стоп! Смотри, какие красивые облака в свете закатного солнца, смотри, как голубеют снега. Только НЕ вспоминай!
Игорь чуть вжал педаль газа, машина набрала скорость. Дома за стеклом слились в единую чёрную массу. Их жуткие глаза, источавшие угрозу, теперь лишь злобно смотрели вслед, чёрные зевы дверей раскрывались в немом крике отчаяния — добыча ушла!
Чёрт! Так разогнался, что пролетел дорогу. Цепи проскрежетали по ледяному насту, снежная крошка, поднятая тормозящей машиной, медленно оседала. В красноватом свете солнца казалось, что машину облепляет кровавая пелена. Или эта пелена была в его глазах? Игорь медленно поднял к лицу руки. Они подрагивали.
Что это было? Почти забытые воспоминания, непонятный приступ страха, да что там страха — ужаса! Может быть, потому, что вокруг — ни души? Заброшенное жильё, пугающее своей пустотой, скрывающее в себе что-то… кого-то, заполняющего эту пустоту. Люди ушли отсюда. Оставили свои страхи, горе и беды — и ушли. А домам одиноко, они лишились хозяев, так кому им отдать всю эту злобу? И вот появляюсь я. И они… Ну, хватит! Хватит придумывать оправдания своему страху. Просто признайся себе, что всё намного проще — боишься заброшенности, одиночества и глухомани. Ты ведь только поэтому и уехал из провинции в областной центр, правильно? От разваливающихся заброшенных домов, от детства с отцом-алкоголиком и сломленной жизнью матерью. От отрочества, наполненного хлопками пневматической винтовки, украденной из районного тира. От предсмертных мяуканий бродячих кошек и звона разбитых окон, в которые ты стрелял из этой воздушки. От юности с бессмысленными драками в клубе и поджогами развалин. От пугающего будущего. И всё, что видишь сейчас — это призрак прошлого.
Так что прочь отсюда, быстрее прочь!
Игорь решительно развернул машину и въехал на дорогу, выделяющуюся серой лентой на белом снегу. Машина виляла, её заносило, но всё же она продиралась сквозь снежные заносы. Следы протекторов и цепей быстро заносило позёмкой. Немой хутор медленно, но неотвратимо уменьшался в размерах, пока вовсе не исчез за холмом.
Игорь не глядя вставил в CD диск. Из колонок полилась попса, которую он врубал обычно, когда коротал вечер с очередной девушкой. Нормально. Покатит. «… А я сижу в Пе-жо-в-Пе-жо-пе!» — подпевал Игорь. Настроение его улучшилось. До фермы Майстрюка оставалось совсем немного — он уже ехал по той самой заброшенной ветке леспромхоза или как там его. Почти совсем стемнело, хотя на циферблате было всего полчетвертого дня.«Ничего, доберусь до фермы к пяти, улажу все дела, а в десять буду дома, — лениво размышлял снабженец.»
— Главное, не застрять нигде, тьфу-тьфу-тьфу«.»
Через двадцать минут он стоял у небольшой рощицы, возле которой в сторону от дороги отходила то ли широкая тропа, то ли грунтовка, кое-где почти полностью заваленная снегом. Игорь долго рассматривал «карту», потом вырулил машину так, чтобы свет от зажженных фар падал на ответвляющуюся дорогу. И заметил наст с чётко выделяющимися полозьями от снежных саней. Совсем недавно здесь проезжали, позёмкой ещё не успело замести следы. Удача!
Снабженец вышел из машины, проверил твёрдость наста. Нормально. Снега по щиколотку. Проехать можно. Наносы, правда, есть, но тут уж только на «авось» и на машину полагаться можно. Рискнём? Где наша не пропадала!?
Стряхнув успевший налипнуть на плащ снег и, помассировав продрогшие ноги, Игорь решительно нажал на педаль газа. Музыку погромче, внимание поострее, сигаретку в зубы — и вперёд! Да раз плюнуть!
Почти стемнело. Горизонт выделялся лишь тонкой полоской зашедшего солнца, да облака кое-где ещё ловили свет невидимого уже светила. На темно-синем, почти чёрном небосводе высеяло звёздами, полная Луна вставала над чернеющими деревьями.
Медленно ползли цифры на счётчике километража. Один, два… четыре. До предполагаемой фермы Майстрюка оставался километр или чуть больше. Но дорога превратилась в сущий кошмар автолюбителя: сугробы были настолько велики, что приходилось их таранить, чтобы продвинуться ещё на пару метров. Двигатель натужно ревел, по днищу скребся лёд, сугробы по краям дороги, бывало, доходили до середины окон. Машина словно по камням ехала — переваливалась с одного боку на другой.
Стоп! Смотри, какие красивые облака в свете закатного солнца, смотри, как голубеют снега. Только НЕ вспоминай!
Игорь чуть вжал педаль газа, машина набрала скорость. Дома за стеклом слились в единую чёрную массу. Их жуткие глаза, источавшие угрозу, теперь лишь злобно смотрели вслед, чёрные зевы дверей раскрывались в немом крике отчаяния — добыча ушла!
Чёрт! Так разогнался, что пролетел дорогу. Цепи проскрежетали по ледяному насту, снежная крошка, поднятая тормозящей машиной, медленно оседала. В красноватом свете солнца казалось, что машину облепляет кровавая пелена. Или эта пелена была в его глазах? Игорь медленно поднял к лицу руки. Они подрагивали.
Что это было? Почти забытые воспоминания, непонятный приступ страха, да что там страха — ужаса! Может быть, потому, что вокруг — ни души? Заброшенное жильё, пугающее своей пустотой, скрывающее в себе что-то… кого-то, заполняющего эту пустоту. Люди ушли отсюда. Оставили свои страхи, горе и беды — и ушли. А домам одиноко, они лишились хозяев, так кому им отдать всю эту злобу? И вот появляюсь я. И они… Ну, хватит! Хватит придумывать оправдания своему страху. Просто признайся себе, что всё намного проще — боишься заброшенности, одиночества и глухомани. Ты ведь только поэтому и уехал из провинции в областной центр, правильно? От разваливающихся заброшенных домов, от детства с отцом-алкоголиком и сломленной жизнью матерью. От отрочества, наполненного хлопками пневматической винтовки, украденной из районного тира. От предсмертных мяуканий бродячих кошек и звона разбитых окон, в которые ты стрелял из этой воздушки. От юности с бессмысленными драками в клубе и поджогами развалин. От пугающего будущего. И всё, что видишь сейчас — это призрак прошлого.
Так что прочь отсюда, быстрее прочь!
Игорь решительно развернул машину и въехал на дорогу, выделяющуюся серой лентой на белом снегу. Машина виляла, её заносило, но всё же она продиралась сквозь снежные заносы. Следы протекторов и цепей быстро заносило позёмкой. Немой хутор медленно, но неотвратимо уменьшался в размерах, пока вовсе не исчез за холмом.
Игорь не глядя вставил в CD диск. Из колонок полилась попса, которую он врубал обычно, когда коротал вечер с очередной девушкой. Нормально. Покатит. «… А я сижу в Пе-жо-в-Пе-жо-пе!» — подпевал Игорь. Настроение его улучшилось. До фермы Майстрюка оставалось совсем немного — он уже ехал по той самой заброшенной ветке леспромхоза или как там его. Почти совсем стемнело, хотя на циферблате было всего полчетвертого дня.«Ничего, доберусь до фермы к пяти, улажу все дела, а в десять буду дома, — лениво размышлял снабженец.»
— Главное, не застрять нигде, тьфу-тьфу-тьфу«.»
Через двадцать минут он стоял у небольшой рощицы, возле которой в сторону от дороги отходила то ли широкая тропа, то ли грунтовка, кое-где почти полностью заваленная снегом. Игорь долго рассматривал «карту», потом вырулил машину так, чтобы свет от зажженных фар падал на ответвляющуюся дорогу. И заметил наст с чётко выделяющимися полозьями от снежных саней. Совсем недавно здесь проезжали, позёмкой ещё не успело замести следы. Удача!
Снабженец вышел из машины, проверил твёрдость наста. Нормально. Снега по щиколотку. Проехать можно. Наносы, правда, есть, но тут уж только на «авось» и на машину полагаться можно. Рискнём? Где наша не пропадала!?
Стряхнув успевший налипнуть на плащ снег и, помассировав продрогшие ноги, Игорь решительно нажал на педаль газа. Музыку погромче, внимание поострее, сигаретку в зубы — и вперёд! Да раз плюнуть!
Почти стемнело. Горизонт выделялся лишь тонкой полоской зашедшего солнца, да облака кое-где ещё ловили свет невидимого уже светила. На темно-синем, почти чёрном небосводе высеяло звёздами, полная Луна вставала над чернеющими деревьями.
Медленно ползли цифры на счётчике километража. Один, два… четыре. До предполагаемой фермы Майстрюка оставался километр или чуть больше. Но дорога превратилась в сущий кошмар автолюбителя: сугробы были настолько велики, что приходилось их таранить, чтобы продвинуться ещё на пару метров. Двигатель натужно ревел, по днищу скребся лёд, сугробы по краям дороги, бывало, доходили до середины окон. Машина словно по камням ехала — переваливалась с одного боку на другой.
Страница 2 из 7
