Почему пишу? Не оттого, что нечем заняться, поверьте, дел у меня полно, так как каждую секунду умирает миллионы людей, и за всеми должна прийти я. Представлюсь — смерть собственной персоны. Странно, откуда люди взяли за образ скелета в чёрной мантии с капюшоном, который держит косу в руке. Может это потому, что «у страха глаза велики»? Этот вопрос остаётся нераскрытым. Я всего лишь маленькая девочка, зовут меня Алиса, с виду десять лет, хотя мы все знаем что намного и намного больше.
Добавить в моё избранное
22 мин, 21 сек 8490
Смерти не боялся, жить старался правильно, но в то время начались массовые гонения. Все существование на этой земле превратилось в муку: без хлеба, с тяжелыми ранами люди впадали в отчаяние, и чем больше они боялись, тем больше этим бесам, затеявшим беспорядок, это нравилось, и только нашему Ванюше было легко. В момент голодания он отвечал «Ничего, попощусь», в момент угрозы жизни говорил «Тоже хорошо, ближе к Богу», и, видно, много живого было в этом человеке, много силы и мощи, ибо оставался силён он духом и крепок разумом, в те минуты, когда тело было измождено.
Человек по натуре своей самолюбив и свободен. Его вгоняют в рамки обстоятельства, но, чаще всего, вгоняет в рамки он сам себя. Я не буду говорить, что плохо, чего делать не стоит, но, знай, я всегда рад за свободных людей. И если у тебя есть горести — загляни в себя, если нет — то поделись с окружающими о том, как это получилось.
Данила ушел в свои мысли, бессвязные или, зачастую, наоборот, слишком путанные, как клубок ниток, хотя и он имеет правильный, запутанный комок. Очнувшись, увидел перед собой картину, которая была до того момента, как он очутился на небе: опять пустая крыша, резкий обрыв и бегающие по земле люди.
«Как же я попаду в ад? — рассуждал Данила — Для того, что бы попасть в ад или в рай, нужно умереть. Если на небесах мне помог Ангел Хранитель, то, наверняка, должен быть проводник и по ту сторону загробного мира». Тихим шагами Даня шёл по переулкам. Крошечные окна, словно сделанные злым роком в этих гигантах, называемые домами, мелькали один за одним, порой сливаясь в сплошную линию. Честное слово, с высока напоминают мотыльков, а самое интересное, что при долгом рассматривании они начинают оживать, а форма растворяться. Попробуйте как-нибудь забраться на самую высокую крышу в ночное время суток и смотреть на дома. Внутри вы почувствуете безмятежность, уют, и вам, я уверена, захочется остаться там навсегда. Проблемы, работа, окружающие просто не способны добраться до столь необычной «крепости счастья». Какая же это романтика.
Блеющий отголосок послышался где-то неподалёку в тёмном переулке. Не может быть во дворах животных. Юноша быстрым шагом стал направляться к дому, но звук никак не хотел отставать, а, даже наоборот, казалось, с каждым шагом, с каждым сантиметром становился ближе. Над Данилой образовалась большая и могучая тень. Можно было разобрать, что у существа из головы явно росли рога. Впереди захрустела земля, поднялся резкий ветер, который сбивал с ног. Немного погодя асфальт, явно недавно уложенный, вовсе провалился куда-то вглубь, образовав большую, нескончаемую яму. Сзади прилетел мощный удар чем-то тяжелым, и молодой человек стал падать в эту пропасть. С разных стенок торчали кости, арматура, камни, о которые падавший резал плоть и сломал несколько ребер, правую руку и голень.
25 апреля, день 10 Минут через пятнадцать непередаваемых пыток Данила рухнул на какой-то огромный булыжник. Стон, а затем крик разлетелись по местности. Ещё минут через двадцать боль стала уходить, кровь не текла, переломы и вовсе не ощущались, а дикий гул, стоявший в ушах, плавно растворился. Поднявшись, Даня осмотрелся. Перед глазами предстал большой город. Но странность в том, что там не было развитых переулок, деревьев и прочего разнообразия, а были лишь длинные, нескончаемые ряды построек, походившие больше на коробку, чуть выше человеческого роста. Прислушавшись, можно было разобрать стоны. Атмосфера давила, угнетала, голоса сливались в массу, создавая гул… — Музыка — послышалось откуда-то.
— Кто здесь? — испугано крутился Данила, пытаясь высмотреть хозяина голоса.
— Слоёнов! — рявкнул голос — Фальшивишь, свет выключу — но гул не изменился.
Из тени появилась фигура. Щуплый, с длинной бородой старик потихоньку ковылял к юноше. Из стеклянных глаз постоянно вытекала слизь, что придавало ещё больше сочувствия оборванцу.
— А это я. Знаю, знаю, друг мой, зачем ты пришёл. Но у меня нет того, что ты ищешь. Вижу, ты удивлен? Думал я монстр с большой пастью, из которой постоянно изрыгаю пламя? Хе-хе, люблю этот момент, он самый сладкий. В глазах человека виднеется двоякое состояние, язык не желает слушаться, и тут приходит сознание того, куда он попал и кто я. Дальше, как по плану: сначала слёзы, потом моления о прощении, ну а в конце, как я это называю, «ящик».
— Что творится с этими людьми там, в твоих «ящиках»? — побаиваясь старика, спросил Данила.
— Мучаются люди. «Ящички» шириной метр, высотой два, освещаются лишь одной лампочкой. Окон и дверей не предусмотрено. Спустя какое-то время, помещённый объект — на лице старика образовалась довольная улыбка — начинает сходить сума. Спустя неделю голосит, что бы его выпустили. Спустя, в среднем, две недели жажда голода, замкнутое пространство, испражнения, как палачи, действуют безукоризненно. Кто ест лампочку, ломая зубы и разрывая все внутренности, кто выдавливает себе глаза, некоторые ломают руки, пытаясь сломать конструкцию, но ничего у них не выходит.
Человек по натуре своей самолюбив и свободен. Его вгоняют в рамки обстоятельства, но, чаще всего, вгоняет в рамки он сам себя. Я не буду говорить, что плохо, чего делать не стоит, но, знай, я всегда рад за свободных людей. И если у тебя есть горести — загляни в себя, если нет — то поделись с окружающими о том, как это получилось.
Данила ушел в свои мысли, бессвязные или, зачастую, наоборот, слишком путанные, как клубок ниток, хотя и он имеет правильный, запутанный комок. Очнувшись, увидел перед собой картину, которая была до того момента, как он очутился на небе: опять пустая крыша, резкий обрыв и бегающие по земле люди.
«Как же я попаду в ад? — рассуждал Данила — Для того, что бы попасть в ад или в рай, нужно умереть. Если на небесах мне помог Ангел Хранитель, то, наверняка, должен быть проводник и по ту сторону загробного мира». Тихим шагами Даня шёл по переулкам. Крошечные окна, словно сделанные злым роком в этих гигантах, называемые домами, мелькали один за одним, порой сливаясь в сплошную линию. Честное слово, с высока напоминают мотыльков, а самое интересное, что при долгом рассматривании они начинают оживать, а форма растворяться. Попробуйте как-нибудь забраться на самую высокую крышу в ночное время суток и смотреть на дома. Внутри вы почувствуете безмятежность, уют, и вам, я уверена, захочется остаться там навсегда. Проблемы, работа, окружающие просто не способны добраться до столь необычной «крепости счастья». Какая же это романтика.
Блеющий отголосок послышался где-то неподалёку в тёмном переулке. Не может быть во дворах животных. Юноша быстрым шагом стал направляться к дому, но звук никак не хотел отставать, а, даже наоборот, казалось, с каждым шагом, с каждым сантиметром становился ближе. Над Данилой образовалась большая и могучая тень. Можно было разобрать, что у существа из головы явно росли рога. Впереди захрустела земля, поднялся резкий ветер, который сбивал с ног. Немного погодя асфальт, явно недавно уложенный, вовсе провалился куда-то вглубь, образовав большую, нескончаемую яму. Сзади прилетел мощный удар чем-то тяжелым, и молодой человек стал падать в эту пропасть. С разных стенок торчали кости, арматура, камни, о которые падавший резал плоть и сломал несколько ребер, правую руку и голень.
25 апреля, день 10 Минут через пятнадцать непередаваемых пыток Данила рухнул на какой-то огромный булыжник. Стон, а затем крик разлетелись по местности. Ещё минут через двадцать боль стала уходить, кровь не текла, переломы и вовсе не ощущались, а дикий гул, стоявший в ушах, плавно растворился. Поднявшись, Даня осмотрелся. Перед глазами предстал большой город. Но странность в том, что там не было развитых переулок, деревьев и прочего разнообразия, а были лишь длинные, нескончаемые ряды построек, походившие больше на коробку, чуть выше человеческого роста. Прислушавшись, можно было разобрать стоны. Атмосфера давила, угнетала, голоса сливались в массу, создавая гул… — Музыка — послышалось откуда-то.
— Кто здесь? — испугано крутился Данила, пытаясь высмотреть хозяина голоса.
— Слоёнов! — рявкнул голос — Фальшивишь, свет выключу — но гул не изменился.
Из тени появилась фигура. Щуплый, с длинной бородой старик потихоньку ковылял к юноше. Из стеклянных глаз постоянно вытекала слизь, что придавало ещё больше сочувствия оборванцу.
— А это я. Знаю, знаю, друг мой, зачем ты пришёл. Но у меня нет того, что ты ищешь. Вижу, ты удивлен? Думал я монстр с большой пастью, из которой постоянно изрыгаю пламя? Хе-хе, люблю этот момент, он самый сладкий. В глазах человека виднеется двоякое состояние, язык не желает слушаться, и тут приходит сознание того, куда он попал и кто я. Дальше, как по плану: сначала слёзы, потом моления о прощении, ну а в конце, как я это называю, «ящик».
— Что творится с этими людьми там, в твоих «ящиках»? — побаиваясь старика, спросил Данила.
— Мучаются люди. «Ящички» шириной метр, высотой два, освещаются лишь одной лампочкой. Окон и дверей не предусмотрено. Спустя какое-то время, помещённый объект — на лице старика образовалась довольная улыбка — начинает сходить сума. Спустя неделю голосит, что бы его выпустили. Спустя, в среднем, две недели жажда голода, замкнутое пространство, испражнения, как палачи, действуют безукоризненно. Кто ест лампочку, ломая зубы и разрывая все внутренности, кто выдавливает себе глаза, некоторые ломают руки, пытаясь сломать конструкцию, но ничего у них не выходит.
Страница 4 из 6
