Снежаны

Климат менялся. Говорили, Гольфстрим остывает. Говорили, — тают ледники из-за глобального потепления, и Гольфстрим тонет под толщей талой воды, меняет направление, уходит от Европы в сторону Канады. А ещё говорили, что подобные слухи распространяют экологи, им выгодно зарабатывать на мифе о глобальном потеплении и грядущем катаклизме. Много что ещё говорили.

Но из года в год осень начиналась раньше, а весна приходила позже. Город медленно проваливался и всё никак не мог провалиться окончательно, в страну заснеженных пустынь, синих вьюг и ледяных снов.

Самые страшные потери те, которых мы не замечаем. Люди призрачными тенями растворялись в упавшей на город вечной зиме, и не чувствовали этого.

Аня смотрела сквозь заиндевевшее стекло на улицу, и спину ёжило нервозным потом.

Сегодня рядом с домом она увидела первую снежану. Далеко, та не успела среагировать на живое. Но где одна, туда скоро подтянутся и другие. Не получилось убежать. Не вышло отсидеться. Жди теперь на своей улице незваных гостий. Ничего, немного осталось. Скоро дождёшься.

Когда же это всё началось?

Это.

Всё.

Сейчас уже толком не вспомнишь… В детстве волшебство живёт вокруг и рядом, внутри и снаружи, везде. Мир многомерен и удивителен; маленькая Анечка не была исключением. Они жили в центре города, в Адмиралтейском районе, часто гуляли в Юсуповском парке. Совершенно особенное место, особенно зимой!

Анечка верила, что во дворце живёт Снежная королева, а парк — её владения. У Королевы было много-много маленьких дочек, волшебных снежных феечек, прозрачных и невесомых, как метель. Они собирались под фонарями и танцевали в оранжевом свете; приглядись, обязательно увидишь весёлый хоровод. Анечка хлопала в ладоши и пыталась танцевать вместе с ними, но у нее, понятно, получалось не очень, всё же она была обыкновенная девочка, земная. Но феечки не обижались. Гладили холодными ладошками разгоряченные после бега щёчки, целовали в лоб и улетали, смеясь. Прислушайся, и услышишь тонкий морозный перезвон, будто на ладонь высыпали горсть маленьких колокольчиков: это смеются метельные девочки, вальсируя в холодном тёмном небе долгой зимы… Мама целовала в нос холодными губами и смеялась:

— Фантазёрочка моя!

Папа высказывался сурово, мол, девчачьи глупости, но глаза у него смеялись тоже.

А потом в волшебный мир ворвалась Снежана. Дочка новых соседей. Дёрнуло Анечку за язык рассказать ей… Всем ведь рассказывала — с одобрения мамы, все улыбались, звучало малопонятное, но сладкое слово «талант», и волшебство стучалось во взрослые сердца: они говорили, что тоже видят… И это было правильно и хорошо.

Снежана первой отказалась понимать. Она была толще, выше, наглее и старше, а ещё была слепой — ничего не видела. Ни феечек, ни даже грязи у себя под ногами. Анечке было четыре, Снежане — шесть и следующей осенью она шла в первый класс, чем невероятно кичилась.

На волшебный мир вылилось столько непонимания, презрения и насмешек, что он не выдержал. Раскололся, впустил в себя зло.

И вот уже Снежная Королева боролась с Полуночной Ведьмой, которая каждую зиму подсылала убийц ко дворцу соперницы, злобных метельных колдуний, вымораживающих всё живое своим дыханием, снежан. Война родителям не очень-то понравилась. «Доча, война — это боль, детские слёзы, горе» — говорила мама.

— Не надо играть в войну, плохо в неё играть, ты же девочка!«Легко сказать — не надо играть. А что же делать, если игра не хотела оставаться игрой? И не была ею никогда. Волшебный мир раскололся, и осколки ранили больно … Соседи летом переехали куда-то, и в школу их дочь пошла совсем в другом районе города; больше Анечка Снежану не встречала. И не хотелось.»

Но волшебный мир уже в полной мере познал сладкий яд войн на поражение.

Анечка плохо спала, ей снились кошмары, она боялась спать. Вплоть до того, что вечером у неё поднималась температура под сорок: организм, измотанный страхом, делал всё, лишь бы избежать комнаты ночных пыток, ошибочно называемой детской.

Родители измучились, таская дочь по врачам, которые, понятно, ничего найти не могли. Ведь о волшебном мире Аня, наученная горьким опытом, молчала, а родители не догадывались спросить.

Потом как-то девочка услышала фразу, уже не вспомнить от кого:

— Красота спасёт мир.

Ещё позже фраза прозвучала в ином варианте:

— Мир спасёт доброта.

И что добро надо делать из зла, потому что его больше не из чего делать.

Странные фразы из странного взрослого мира прошли кольцевыми волнами по Анечкиному самоощущению; она впервые всерьёз и надолго задумалась обо всём, что её окружало.

И если нарисовать добрых и красивых зимних феечек, а злобных уродливых снежан оставить за гранью снов, то, может быть, во владениях Снежной Королевы наступит мир… Интерес к рисованию был замечен.