Я хочу поведать вам историю о событиях, изменивших всю мою жизнь. Познав эту историю, вы поймете, как низко может пасть человек, как низко деградировать, но в то же время достичь небывалых высот в удовольствии и испытать ни с чем не сравнимые ощущения. Эта история не о чести и подвигах, не о добре и зле, не о любви и верности, не о дружбе и вражде…
Добавить в моё избранное
22 мин, 30 сек 20154
Мне все меньше и меньше хотелось секса с моей игривой и жизнерадостной бестией. А один раз я и вовсе отказал Ирэн, получив за это уничижительный взгляд. Но она не обиделась, сославшись на простую мою усталость.
И вот мой рассказ подходит к концу. Да, я дописываю последние страницы. Сейчас я помню тот день так же четко, словно он был вчера. Перед глазами вспыхивает исключительно все. Ирэн приезжает ко мне. Мы раздеваемся. Ложимся в постель. Она игриво раздвигает ноги. Я нехотя вхожу в нее без презерватива. Главное, вовремя успеть вытащить. Она закрывает глаза. Минут пятнадцать мы совокупляемся. Но оргазма все нет и нет. Мне кажется, что я могу делать это, не отрываясь, всю ночь, всю неделю, весь год, — да куда там — тысячу лет! А конца не будет. За это время бестия сможет испытать оргазм дважды, трижды, сотни раз подряд, а я по-прежнему не смогу кончить. Но тут приходит спасение! Намекая, Ирэн выдавливает: «Дорогой, моя шейка просит массажа». И я кладу руки на белоснежную шейку и начинаю нежно, по привычки, душить. Нежно, как любовник. Но ничего не меняется. Да, бестия получает наслаждение, но со мной ничего не меняется. И тогда я вспоминаю свою последнюю ночь с Катей и сильнее прижимаю пальцы к сонной артерии Ирэн. Сначала бестия стонет: «Дорогой, ты решил увеличить дозу?», но, понимая, что моя хватка становится не по-детски крепкой, начинает вырываться из моих цепких лап, брыкаться и стучать тонкими ручками по кровати, сжимая в кулаках белые простыни. Вскоре она истерично кричит, извивается, как только может, а я, находясь в ней, продолжаю сжимать руки на горле до тех пор, пока пульс девушки не останавливается. Тогда и я останавливаюсь душить, но начинаю интенсивно двигать торсом туда-сюда. Осознавая, что насилую мертвеца, я снова чувствую аромат орхидеи, серой амбры и мускуса. О, этот божественный запах сводит меня с ума. Я трахаю мертвую бестию и нисколечко не жалею о совершенном преступлении. А потом, буквально через минуту, кончаю так, как еще никогда в жизни не кончал, и заполняю ее сосуд до краев, даже больше, так, что весь переизбыток выливается наружу.
На утро я проделываю с Ирэн ту же операцию, что с Катей. Затем обеих девушек погружаю в машину, беру лопату и еду на заброшенное кладбище. Со стороны кажется, что я закапываю в могилу своих погибших собак.
Впрочем, это даже не могила, а обычная яма. Я скидываю два огромных свертка и засыпаю сверху сырой землей и глиной.
И даже сейчас, дописывая последние строки, я сижу над могилой моих любимых бестии и богини, вдыхаю душистый аромат фиалок, растущих в одном шаге отсюда, и оплакиваю их умершие тела, вспоминая, как хорошо мне с ними было. Но только в последние ночи, когда мне предоставлялась возможность делать с ними все, что моей извращенной душе угодно… К слову, для Ирэн я сплел венок из ее любимых одуванчиков, сорванных мною на поле близ кладбища, а для Кати купил бутылку абсента, в котором когда-то ей отказал, и вылил изумрудное содержимое на могилу. Креста не поставил, чтобы никто не знал, что в этой яме тлеют два трупа, очаровательных и таких аппетитных.
Теперь вы понимаете, кем я стал. В кого превратился. Возможно, вы еще узнаете обо мне из источников СМИ, от друзей или читая новые отрывки из моего дневника. В любом случае, знайте: Илья Максимов среди вас и ему очень нравятся ваши бледные, покрытые гнильцой тела.
И вот мой рассказ подходит к концу. Да, я дописываю последние страницы. Сейчас я помню тот день так же четко, словно он был вчера. Перед глазами вспыхивает исключительно все. Ирэн приезжает ко мне. Мы раздеваемся. Ложимся в постель. Она игриво раздвигает ноги. Я нехотя вхожу в нее без презерватива. Главное, вовремя успеть вытащить. Она закрывает глаза. Минут пятнадцать мы совокупляемся. Но оргазма все нет и нет. Мне кажется, что я могу делать это, не отрываясь, всю ночь, всю неделю, весь год, — да куда там — тысячу лет! А конца не будет. За это время бестия сможет испытать оргазм дважды, трижды, сотни раз подряд, а я по-прежнему не смогу кончить. Но тут приходит спасение! Намекая, Ирэн выдавливает: «Дорогой, моя шейка просит массажа». И я кладу руки на белоснежную шейку и начинаю нежно, по привычки, душить. Нежно, как любовник. Но ничего не меняется. Да, бестия получает наслаждение, но со мной ничего не меняется. И тогда я вспоминаю свою последнюю ночь с Катей и сильнее прижимаю пальцы к сонной артерии Ирэн. Сначала бестия стонет: «Дорогой, ты решил увеличить дозу?», но, понимая, что моя хватка становится не по-детски крепкой, начинает вырываться из моих цепких лап, брыкаться и стучать тонкими ручками по кровати, сжимая в кулаках белые простыни. Вскоре она истерично кричит, извивается, как только может, а я, находясь в ней, продолжаю сжимать руки на горле до тех пор, пока пульс девушки не останавливается. Тогда и я останавливаюсь душить, но начинаю интенсивно двигать торсом туда-сюда. Осознавая, что насилую мертвеца, я снова чувствую аромат орхидеи, серой амбры и мускуса. О, этот божественный запах сводит меня с ума. Я трахаю мертвую бестию и нисколечко не жалею о совершенном преступлении. А потом, буквально через минуту, кончаю так, как еще никогда в жизни не кончал, и заполняю ее сосуд до краев, даже больше, так, что весь переизбыток выливается наружу.
На утро я проделываю с Ирэн ту же операцию, что с Катей. Затем обеих девушек погружаю в машину, беру лопату и еду на заброшенное кладбище. Со стороны кажется, что я закапываю в могилу своих погибших собак.
Впрочем, это даже не могила, а обычная яма. Я скидываю два огромных свертка и засыпаю сверху сырой землей и глиной.
И даже сейчас, дописывая последние строки, я сижу над могилой моих любимых бестии и богини, вдыхаю душистый аромат фиалок, растущих в одном шаге отсюда, и оплакиваю их умершие тела, вспоминая, как хорошо мне с ними было. Но только в последние ночи, когда мне предоставлялась возможность делать с ними все, что моей извращенной душе угодно… К слову, для Ирэн я сплел венок из ее любимых одуванчиков, сорванных мною на поле близ кладбища, а для Кати купил бутылку абсента, в котором когда-то ей отказал, и вылил изумрудное содержимое на могилу. Креста не поставил, чтобы никто не знал, что в этой яме тлеют два трупа, очаровательных и таких аппетитных.
Теперь вы понимаете, кем я стал. В кого превратился. Возможно, вы еще узнаете обо мне из источников СМИ, от друзей или читая новые отрывки из моего дневника. В любом случае, знайте: Илья Максимов среди вас и ему очень нравятся ваши бледные, покрытые гнильцой тела.
Страница 6 из 6
