Он всё время вспоминал, но никак не мог понять, что произошло. Ему даже казалось, что он вспоминает своё далёкое детство: какие-то моменты полностью стёрты из памяти, но зато другие детские воспоминания стоят перед глазами и выглядят так, словно всё это было пять минут назад…
Добавить в моё избранное
22 мин, 22 сек 7945
Он не мог вспомнить, что ему сказало то зеленокожее существо, только предполагал: «Меня укусил гаитянский крокодил, и я утонул на реке, потому что заразился крокодильей болезнью. Вот, почему я такой зелёный и похож на червоточного скелета». Он не мог вспомнить, почему этот «крокодил» их всех победил. Потому что съел их память, — проглотил её как солнышко из того дурацкого детского мультика про Айболита, — чтобы они забыли о том, что имеют власть над этим«крокодилом» и не пытались сопротивляться? Всё это неизвестно, но он очень сильно хотел что-нибудь вспомнить. Пусть, не всё подряд, но так, чтобы выстроилась хотя бы приблизительная цепочка событий. Чтобы перед глазами могла всплыть вся картина происходящего.
Ещё ему казалось, что он точно помнит произнесённую зеленокожим речь. То есть, дословно, как «детские воспоминания», глядя на которые кажется, что пяти минут ещё не прошло с момента их возникновения. «Я был сиамскими близнецами, которые вросли друг в друга по пояс, — говорил ему зеленокожий, — и поэтому врачи разрезали меня пополам. Внутри ног находятся сердце и головной мозг моего брата. Нас с братом так сильно изуродовали эти эскулапы, что теперь я очень агрессивно настроен ко всякого рода близнецам. Им смешно, а мне обидно, им дерьмо, а мне повидло. Понял, сопляк, почему я такой?» Поэтому, чем сильнее он вспоминал, тем труднее давалась ему память. Даже собственное имя очень трудно было вспомнить.
Волк из Тандерклепа Над этой несчастной троицей смеялись везде — и в детском саде и в школе. Все показывали на них пальцем и крутили ручкой у виска: «Привидения-привидения идут», — дразнила их детвора. Если бы в их класс, где в качестве общего посмешища выбрали трёх одинаковых мальчиков, не пришёл этот новичок, то насмешки продолжались бы аж до одиннадцатого класса. Но новичок поступил в их класс и в первый же день начал возникать.
Новичок залез с ногами на парту, поднялся во весь рост… Просто, чтобы привлечь к себе внимание.
Когда все третьеклассники уставились на него в недоумении, новичок открыл рот:
— Ну что, я похож на привидение? Похож на прячущегося в шкафу скелета?
Никто не успел ничего понять. Да это и неудивительно, поскольку именно в этот день троица близнецов не явилась на занятия.
— А на змея горыныча я похож? — продолжал новичок юродствовать.
— Ой, только не надо дурака включать! Делаете вид, что ничего не понимаете? Зато я понимаю!
— Чё ты понимаешь? — послышался голос от какого-то слабоумного (его отец-миллионер пристроил своего сына в нормальную школу; просто, чтобы малец не думал, что он глуп как полено).
— Я понимаю, — продолжал новичок ораторствовать, — почему вы обзываете их привидениями! Потому что они похожи на клонов. Угадал?
— Ты чё, дурак? — продолжал с ним переговариваться мальчик-даун.
— Каких клоунов? Слезай с парты! А не то я позвоню своему папе, это он столы покупал… И вообще, запомни! Над ними все ржут, потому что они боятся барабашек.
Последнюю фразу даун произнёс после того, как новенький слез.
— Кого? — не расслышал новичок, затарахтевший пододвигаемым стулом.
— Бабушек?
— Ну да, — совсем повеселел уже тот.
— Ты чё, тупой? Бабаек-бабаек боятся.
— Я не тупой, — решил успеть новенький оправдаться.
— Просто я переспрашиваю, потому что ты врёшь.
Вот тут голоса посыпались уже со всех концов. В основном, ребята были возмущены тем, что дауна обвиняют во вранье: А что, если он расплачется, да пожалуется папе? Словом, папа этого дауна был для всего класса тем же бугименом. Может, он совсем и не был никаким страшилищем, а просто работал закон бумеранга? Неизвестно. Но, если весь класс боялся даунского папу, потому что тройняшки боялись утопленника из шкафа и их за это дразнили, значит, получается, утопленник существовал на самом деле.
Во всяком случае, об этом думал новичок, возвращаясь из школы и спеша навестить тройников, про которых навёл справки, что все трое подхватили насморк и сидят дома. Всё это время, пока новичок шёл из школы, он пытался это понять: «Если себе представить такую чушь, что этот бугимен существует… Немыслимо, но если представить. Как же он должен из себя выглядеть? Что, действительно, прятаться в шкафе? Нет-нет, такого просто не может быть. Просто я сам себе чушь какую-то навыдумывал… Э, постой! Вот, смотри, ты уже начинаешь бояться. Да? Нет, всё-таки надо успокоиться… Остановиться, чтобы пульс пришёл в норму… Сделать несколько раз: глубокий вдох и выдох».
Когда новичок выходил из автобуса, то думал, что он тупо войдёт в «деревянный» подъезд (в доме наверняка не будет даже лифта — обычный четырёхэтажный сарай), поднимется по скрипучей лестнице, позвонит в дверь и спокойно познакомится с этими тройняшками. И откуда ему было знать, что подъездная дверь — с домофоном, под которой он простоит бес толку целый час?
Ещё ему казалось, что он точно помнит произнесённую зеленокожим речь. То есть, дословно, как «детские воспоминания», глядя на которые кажется, что пяти минут ещё не прошло с момента их возникновения. «Я был сиамскими близнецами, которые вросли друг в друга по пояс, — говорил ему зеленокожий, — и поэтому врачи разрезали меня пополам. Внутри ног находятся сердце и головной мозг моего брата. Нас с братом так сильно изуродовали эти эскулапы, что теперь я очень агрессивно настроен ко всякого рода близнецам. Им смешно, а мне обидно, им дерьмо, а мне повидло. Понял, сопляк, почему я такой?» Поэтому, чем сильнее он вспоминал, тем труднее давалась ему память. Даже собственное имя очень трудно было вспомнить.
Волк из Тандерклепа Над этой несчастной троицей смеялись везде — и в детском саде и в школе. Все показывали на них пальцем и крутили ручкой у виска: «Привидения-привидения идут», — дразнила их детвора. Если бы в их класс, где в качестве общего посмешища выбрали трёх одинаковых мальчиков, не пришёл этот новичок, то насмешки продолжались бы аж до одиннадцатого класса. Но новичок поступил в их класс и в первый же день начал возникать.
Новичок залез с ногами на парту, поднялся во весь рост… Просто, чтобы привлечь к себе внимание.
Когда все третьеклассники уставились на него в недоумении, новичок открыл рот:
— Ну что, я похож на привидение? Похож на прячущегося в шкафу скелета?
Никто не успел ничего понять. Да это и неудивительно, поскольку именно в этот день троица близнецов не явилась на занятия.
— А на змея горыныча я похож? — продолжал новичок юродствовать.
— Ой, только не надо дурака включать! Делаете вид, что ничего не понимаете? Зато я понимаю!
— Чё ты понимаешь? — послышался голос от какого-то слабоумного (его отец-миллионер пристроил своего сына в нормальную школу; просто, чтобы малец не думал, что он глуп как полено).
— Я понимаю, — продолжал новичок ораторствовать, — почему вы обзываете их привидениями! Потому что они похожи на клонов. Угадал?
— Ты чё, дурак? — продолжал с ним переговариваться мальчик-даун.
— Каких клоунов? Слезай с парты! А не то я позвоню своему папе, это он столы покупал… И вообще, запомни! Над ними все ржут, потому что они боятся барабашек.
Последнюю фразу даун произнёс после того, как новенький слез.
— Кого? — не расслышал новичок, затарахтевший пододвигаемым стулом.
— Бабушек?
— Ну да, — совсем повеселел уже тот.
— Ты чё, тупой? Бабаек-бабаек боятся.
— Я не тупой, — решил успеть новенький оправдаться.
— Просто я переспрашиваю, потому что ты врёшь.
Вот тут голоса посыпались уже со всех концов. В основном, ребята были возмущены тем, что дауна обвиняют во вранье: А что, если он расплачется, да пожалуется папе? Словом, папа этого дауна был для всего класса тем же бугименом. Может, он совсем и не был никаким страшилищем, а просто работал закон бумеранга? Неизвестно. Но, если весь класс боялся даунского папу, потому что тройняшки боялись утопленника из шкафа и их за это дразнили, значит, получается, утопленник существовал на самом деле.
Во всяком случае, об этом думал новичок, возвращаясь из школы и спеша навестить тройников, про которых навёл справки, что все трое подхватили насморк и сидят дома. Всё это время, пока новичок шёл из школы, он пытался это понять: «Если себе представить такую чушь, что этот бугимен существует… Немыслимо, но если представить. Как же он должен из себя выглядеть? Что, действительно, прятаться в шкафе? Нет-нет, такого просто не может быть. Просто я сам себе чушь какую-то навыдумывал… Э, постой! Вот, смотри, ты уже начинаешь бояться. Да? Нет, всё-таки надо успокоиться… Остановиться, чтобы пульс пришёл в норму… Сделать несколько раз: глубокий вдох и выдох».
Когда новичок выходил из автобуса, то думал, что он тупо войдёт в «деревянный» подъезд (в доме наверняка не будет даже лифта — обычный четырёхэтажный сарай), поднимется по скрипучей лестнице, позвонит в дверь и спокойно познакомится с этими тройняшками. И откуда ему было знать, что подъездная дверь — с домофоном, под которой он простоит бес толку целый час?
Страница 1 из 7
