Ночь — лучшее время для таких, как я. Я выхожу на улицу, когда обычные люди уже спят в теплых постельках и лишь немногие запоздавшие жители Сакаида спешат домой, рассекая июньский мрак. Ночь. Тишина. Лишь перебежки крыс гулким эхом бьются о стены домов, а затем разносятся по ярко освещенным и умершим до утра улицам города.
Добавить в моё избранное
22 мин, 17 сек 8809
Ночная тень является убежищем для всех: для мирных горожан, в страхе прячущихся в ней от опасных людей; для грабителей, которые сидят в тени, скрывая ножи под плащами, ожидая добропорядочных граждан; для существ, которые живут в тени и охотятся по ночам на тех и на других.
К счастью, я ни разу не сталкивался с вампирами, появившимися в городе после того, как «Князь» и его многочисленные прихвостни устроили настоящую кровавую охоту, нарушив все правила Маскарада… Пока. Пока я с ними не сталкивался.
Шаги патрульных, недавно прошедших мимо меня, затихли на соседней улице. По приказу директора Департамента все патрули усилены втрое. То, что сдерживало в «Князе» человечность, разрушилось, и он уже ворвался в наш мир из покрытой вечными снегами ледяной пустыни. Война, считай, началась, как бы Смотрящие и некоторые другие участники Маскарада ни пытались ее оттянуть. Это вопрос времени: месяц, полгода, ну может быть, год — и настанет то, чем так пугали всех в детстве. Армия«Князя» собрана, пришла из других семей, кланов, поднялась из канализаций, и ужас уже настал… Война близится, и даже в столице можно нарваться на осмелевших приверженцев«Князя». И я не уверен, что Департамент по Контролю Вампиров сможет сдержать полчища носферату и упырей.
Тихо, так тихо, что слышно, как мотыльки цепляются хрупкими крылышками за ночную прохладу. Пора уже отправляться по своим делам, патруль давно прошел, но я сегодня что-то слишком осторожничаю… Некое необъяснимое чувство заставляет меня задержаться возле стены здания, погруженного в тень.
Тень — моя подруга, моя любовница, моя напарница. Я прячусь в тени, я живу в ней, только она всегда готова принять меня, спасти от пуль, злобно сверкающих в лунной ночи клинков или от кровожадных золотых глаз сбросивших маски. Тень, как говорит Джольф, перепив вина, тень является сестрой тьмы. А тьма — это мы. Полностью согласен. Тень — это жизнь, тень — это свобода, тень — это деньги, тень — это власть, тень — это репутация, тень — это кровь. Уж Шейд, то есть я, знает об этом не понаслышке.
В узком темном переулке не было ни звука, кроме каплей воды, падающих из проржавевшей сточной трубы в канализацию, чтобы слиться со всей желчью этого города, стать с ним одним целым, и нестись по этому мерзкому потоку.
Тихо.
Тихо, словно в женской спальне, после того как её хозяйку навестил один соблазнительный молодой человек с бледной кожей и острыми клыками. Скрипит вывеска, гуляет ветерок, медленно и лениво плывут облака по ночному небу. Но я все еще стою, слившись с тенью здания и стараясь не шевелиться. Интуиция и мой житейский опыт заставляют вслушиваться в тишину ночного города. Ни одна, даже пустынная как эта, улица не может быть такой тихой. Особенно эта, где живут только одни грызуны. В ночи должны быть звуки. Крысы, шуршащие в мусоре, храпящий тут же бродяга, который вероятнее всего уже успел принять роль чьего-то ужина, прежде чем забиться в какую-нибудь щель на ночь. Порой слышалась музыка из окон высотных домов, крадущаяся во тьме грязная собака.
Ветерок сильнее загулял в крышах старых зданий, и тяжелые серые облака понеслись по небу, словно стадо больших пушистых овец, обнажая небесный купол. Беспечный гуляка-ветер ласково трепал волосы, но я не смел даже шелохнуться, лишь концы плаща уходили в его сторону.
Мною овладело странное чувство, которое… думаю, можно назвать ностальгией. Все-таки я родился и вырос в этих трущобах, которые в сравнении с центром можно было считать за клоповник. Так бы я и продолжил свою жизнь, если бы не провел незабываемую ночь с Лилит, чьи кроваво-красные волосы продолжали манить меня и обжигать даже во снах. Последующие двадцать лет, проведенные в районе небоскребов сделали из меня человека из высшего общества, и сейчас я чувствовал себя, словно не в своей тарелке, в этой спальной части города.
Но ночь в июне коротка, а дела делать надо.
Подняв воротник плаща и спрятав шею от ветра, я оторвался от стены и пошел к выходу из переулка на главную улицу. Все же инстинкты самосохранения дают о себе знать, что говорит мое долгое пребывание в тени. Но все было в порядке. Не было ничего, что могло бы подслушивать или следить. Ничего, кроме серебряной россыпи мерцающих звезд на черном бархате неба с белоснежной полной луной. Наслаждение, с которым, возможно, может сравниться только кровь невинной девочки лет тринадцати. По крайней мере, так рассказывал Джольф. Мне, увы, такой чести не представилось… а может и к счастью.
Черный легкий плащ был застегнут на все пуговицы и перевязан поясом, так что клинок в ножнах немного стеснял движение ноги, вдавившись в бедро. Но уж лучше ходить так, чем как я обычно люблю — перевесив ножны через плечо за спину. Конечно, человек в плаще с мечом за спиной смотрится круто, но только не все могут понять эту крутость. А правила Маскарада никто не отменял, хоть Человечество и так знает о нашем существовании.
К счастью, я ни разу не сталкивался с вампирами, появившимися в городе после того, как «Князь» и его многочисленные прихвостни устроили настоящую кровавую охоту, нарушив все правила Маскарада… Пока. Пока я с ними не сталкивался.
Шаги патрульных, недавно прошедших мимо меня, затихли на соседней улице. По приказу директора Департамента все патрули усилены втрое. То, что сдерживало в «Князе» человечность, разрушилось, и он уже ворвался в наш мир из покрытой вечными снегами ледяной пустыни. Война, считай, началась, как бы Смотрящие и некоторые другие участники Маскарада ни пытались ее оттянуть. Это вопрос времени: месяц, полгода, ну может быть, год — и настанет то, чем так пугали всех в детстве. Армия«Князя» собрана, пришла из других семей, кланов, поднялась из канализаций, и ужас уже настал… Война близится, и даже в столице можно нарваться на осмелевших приверженцев«Князя». И я не уверен, что Департамент по Контролю Вампиров сможет сдержать полчища носферату и упырей.
Тихо, так тихо, что слышно, как мотыльки цепляются хрупкими крылышками за ночную прохладу. Пора уже отправляться по своим делам, патруль давно прошел, но я сегодня что-то слишком осторожничаю… Некое необъяснимое чувство заставляет меня задержаться возле стены здания, погруженного в тень.
Тень — моя подруга, моя любовница, моя напарница. Я прячусь в тени, я живу в ней, только она всегда готова принять меня, спасти от пуль, злобно сверкающих в лунной ночи клинков или от кровожадных золотых глаз сбросивших маски. Тень, как говорит Джольф, перепив вина, тень является сестрой тьмы. А тьма — это мы. Полностью согласен. Тень — это жизнь, тень — это свобода, тень — это деньги, тень — это власть, тень — это репутация, тень — это кровь. Уж Шейд, то есть я, знает об этом не понаслышке.
В узком темном переулке не было ни звука, кроме каплей воды, падающих из проржавевшей сточной трубы в канализацию, чтобы слиться со всей желчью этого города, стать с ним одним целым, и нестись по этому мерзкому потоку.
Тихо.
Тихо, словно в женской спальне, после того как её хозяйку навестил один соблазнительный молодой человек с бледной кожей и острыми клыками. Скрипит вывеска, гуляет ветерок, медленно и лениво плывут облака по ночному небу. Но я все еще стою, слившись с тенью здания и стараясь не шевелиться. Интуиция и мой житейский опыт заставляют вслушиваться в тишину ночного города. Ни одна, даже пустынная как эта, улица не может быть такой тихой. Особенно эта, где живут только одни грызуны. В ночи должны быть звуки. Крысы, шуршащие в мусоре, храпящий тут же бродяга, который вероятнее всего уже успел принять роль чьего-то ужина, прежде чем забиться в какую-нибудь щель на ночь. Порой слышалась музыка из окон высотных домов, крадущаяся во тьме грязная собака.
Ветерок сильнее загулял в крышах старых зданий, и тяжелые серые облака понеслись по небу, словно стадо больших пушистых овец, обнажая небесный купол. Беспечный гуляка-ветер ласково трепал волосы, но я не смел даже шелохнуться, лишь концы плаща уходили в его сторону.
Мною овладело странное чувство, которое… думаю, можно назвать ностальгией. Все-таки я родился и вырос в этих трущобах, которые в сравнении с центром можно было считать за клоповник. Так бы я и продолжил свою жизнь, если бы не провел незабываемую ночь с Лилит, чьи кроваво-красные волосы продолжали манить меня и обжигать даже во снах. Последующие двадцать лет, проведенные в районе небоскребов сделали из меня человека из высшего общества, и сейчас я чувствовал себя, словно не в своей тарелке, в этой спальной части города.
Но ночь в июне коротка, а дела делать надо.
Подняв воротник плаща и спрятав шею от ветра, я оторвался от стены и пошел к выходу из переулка на главную улицу. Все же инстинкты самосохранения дают о себе знать, что говорит мое долгое пребывание в тени. Но все было в порядке. Не было ничего, что могло бы подслушивать или следить. Ничего, кроме серебряной россыпи мерцающих звезд на черном бархате неба с белоснежной полной луной. Наслаждение, с которым, возможно, может сравниться только кровь невинной девочки лет тринадцати. По крайней мере, так рассказывал Джольф. Мне, увы, такой чести не представилось… а может и к счастью.
Черный легкий плащ был застегнут на все пуговицы и перевязан поясом, так что клинок в ножнах немного стеснял движение ноги, вдавившись в бедро. Но уж лучше ходить так, чем как я обычно люблю — перевесив ножны через плечо за спину. Конечно, человек в плаще с мечом за спиной смотрится круто, но только не все могут понять эту крутость. А правила Маскарада никто не отменял, хоть Человечество и так знает о нашем существовании.
Страница 1 из 6
