Предсказание

Вы когда-нибудь задумывались о том, что таят в себе зеркала? Те самые, которыми усеяна каждая минута нашего существования. Словно камеры наблюдения, следящие за всем и всеми, ненавязчиво влекущие к себе в важные и совершенно обычные моменты жизни. Похожие на глаза, взирающие извне глянцевым зрачком. Изучающие нас каждую секунду, каждый миг. Творения людских рук, повторяющие нечто изначальное. Что было не создано, а просто существовало, показывая облики, по странной их прихоти похожие на смотрящего.

Это не должно было случиться. Просто не могло. Никоим образом. В наш век уже не случаются такие истории, которыми в далекую пору бредили дети, особенно накануне ночей гаданий. Ночей, освященных веками традиций и ритуалов. Это были всего лишь игры маленьких детей, которые не понимали всю несбыточность желаний заглянуть в неведомое. Не понимали, а потому смело тыкались, подобно слепым кутятам, в косяки и пороги накрепко закрытых дверей, не доставая до самого дверного полотна. Взрослые говорили им, что ничего не выйдет, но детям было не важно… Они верили, что все получится, и именно в эту ночь свершится обещанное таинство. Думали, что смогут заглянуть за край обычного мира, проникнув в изнанку сущего.

В тот вечер они решили погадать на свечу перед зеркалами. Старый-престарый сюжет гадания оказался легко доступен, и настолько же легко нашелся реквизит для его исполнения. Они были детьми, и поэтому никаких преград не существовало, ведь вы помните — дети не признают их существования.

Лишь старый дом в этот вечер настороженно взирал на происходящее провалами окон и дверей, не желая свершения задуманного. Но старый дом не слышал никто, кроме старых бродяг цыган, проезжающих изредка по близлежащему тракту.

— Вот так, да, — скомандовал Макс сестренке, устанавливающей зеркало на подставку.

Зеркал понадобилось много, и не все хотели вставать так, как надо. Поэтому ребята, в конце концов, укрепили их подушками, собранными со всего дома. В поисках дети забрались даже в заброшенную давным-давно кладовку, где нашли старую думку — такую маленькую подушечку, доставшуюся то ли от бабки, то ли от прабабки, и передаваемую по наследству с маниакальной настойчивостью. Родители долго держали ее в гостиной, но после последнего ремонта, изменившего весь дом, не выдержали и сослали подушку в темнушку.

Почему думка была так важна, и для чего передавалась по наследству, никто не знал. Время стерло эту историю, подобно тому, как речка неспешно замывает следы на берегах. Когда Макс нес ее в детскую комнату, где намечалось проведение ритуала, он ощутил слабый запах, исходящий от маленькой подушечки. Он был подобен запаху пыли в солнечной комнате. Странный аромат, словно это пахли ее года.

Запах на минуту отвлек внимание, и в результате мальчик треснулся об угол шкафа при входе в комнату. Где-то в районе виска мгновенно набухла огромная шишка, а из небольшой, но глубокой ранки просочилось несколько капель крови.

— А, ч-черт, — выругался Макс, зашипев от неожиданной боли. И пнул от досады злосчастный шкаф, мимо которого спокойно пробегал день-деньской всю сознательную жизнь.

— Не бранись, мама не разрешает говорить такие слова, — осадила его сестра. Старше на год с небольшим — она считала это поводом для постоянных нравоучений и напоминаний о правилах хорошего тона. Впрочем, это не мешало им чудить и заниматься всякой дребеденью. Брат и сестра были парочкой — не разлей вода, и, если в доме происходила какая-то проказа, то никто не думал о поиске виновника — к ответу призывались оба. И наказание получали, как правило, одинаковое.

— Я ударился — не видишь, балда? — пробурчал Макс, дотронувшись до ранки и облизнув испачканные красным пальцы.

— Кровь вон даже течет.

— Давай йодом помажем, — заинтересованно предложила сестра, бредившая временами о своем будущем великого врача.

— Давай?

— Нет, — поморщился он, представив, как кожу обожжет эта гадкая жидкость.

— Само шащ жаживет, — прошепелявил он, опять слизнув кровь с пальца.

— Давай лучше зеркало поштавим, вот сюда, последнее ведь осталось.

Зеркало водрузили на положенное ему место, и дети с чувством полного удовлетворения и гордости от исполненного замысла разглядели получившуюся конструкцию. Она состояла из стоящих по кругу зеркал, обращенных отражающими поверхностями в единый центр, где, по замыслу, должны находиться гадающие. В самой середине торчала небольшая тумба, изображающая обломок какого-то неведомого акрополя.

Дело оставалось за малым — всего лишь установить свечу так, как написано в инструкции.

Макс достал свечку из обертки и с интересом разглядел молочно-белый цилиндр — простая свеча из не пахнущего ничем стеарина. Хотя, свеча походила на замершего в параличе червяка.

Червяков этих Макс видел в анатомическом театре, куда попал вместе с сестренкой на неделе биологии, объявленной в школе.