Серый

Он попал в аварию.

Мы остались с мамой. Квартира у нас маленькая, одноком-натная. Да нам больше и не надо. До недавнего времени все у нас шло нормально. Я неплохо учился в школе, занимался лег-кой атлетикой. И никогда не чувствовал себя больным. Да, меня уже спрашивали. У меня никогда не было судорог и по-терь сознания. И спал я всегда как убитый. До того самого дня, когда… Нет, я лучше все расскажу по порядку.

Это началось первого мая. Весь день я провел на улице. Вечером мы с друзьями пошли на фейерверк. Когда он закон-чился, люди еще долго не расходились. Кто танцевал, кто пел песни, кто просто орал или свистел. Но мы гуляли с самого утра и уже подустали, поэтому решили расходиться по домам.

Когда я пришел, ма накормила меня вкусным ужином. Мы немного посмотрели телевизор и легли спать. Ма выключила свет. Я лежал в своей кровати с закрытыми глазами, но никак не мог уснуть. Мешал доносящийся с улицы шум все еще гуляю-щей толпы. И все-таки постепенно я задремал. Нет, я еще не спал, но в голове у меня все уже плыло и путалось. Навер-ное, еще минута-другая — и я уже заснул бы по-настоящему.

Мне помешал стон, тихий и очень жалобный. Почему-то он отозвался во мне резким толчком, и я сразу открыл глаза. В комнате было темно. Шум за окнами смолк, и ничто не наруша-ло тишины. И тут стон раздался снова. Он был таким… Я уз-нал голос моей мамы.

— Ма! — окликнул я.

Стон повторился, сделавшись громче и еще мучительнее.

— Ма! — как подброшенный пружиной, я сел в кровати.

Она не слышала меня! Она опять застонала, и теперь в этом звуке был непередаваемый ужас. От этого мне самому стало жутко.

— Ма! Ты что?! — уже во весь голос крикнул я.

— Проснись! Слышишь?!

Я испугался за нее. Мне показалось, что ей плохо. Я вско-чил, в два прыжка оказался рядом с ней и схватил за руку. Рука была холодной и потной.

— Ма! Проснись же! — я с силой сжал ее пальцы.

А она все стонала не переставая. Сон не желал отпускать ее.

— Мама! — заорал я ей почти в самое ухо.

И тут она пошевелилась и повернула ко мне голову. Ее гла-за открылись, но смотрели они еще не на меня, а туда, в сон.

— На меня кто-то прыгнул, — сказала она тихим дрожащим голосом.

— У него были серые лапы. И глаза. Ужасные гла-за… Мне было жутко, но одновременно я чувствовал огромное об-легчение от того, что она снова была здесь, со мной.

— Это был просто сон, ма, — успокаивающе сказал я.

Она молча села на кровати. Ее дыхание было частым, и я слышал, как билось ее сердце. Но она уже совсем проснулась. Ее глаза нашли меня в полумраке комнаты. Она через силу улыбнулась мне все еще дрожащими губами.

— Да, просто плохой сон. Иди, спи.

Но я все еще боялся за нее.

— А ты?

— Я сейчас. Немного посижу, и снова лягу.

— С тобой все нормально? — еще раз спросил я.

— Да. Все уже хорошо. Иди, спи.

Я лег. А она еще минут пять молча сидела на своей посте-ли. Мне было жалко ее, и почему-то одновременно смешно. Она была как маленькая девочка, испугавшаяся в пустой темной комнате. Наконец она снова легла. Успокоившись, я попытался заснуть. Но теперь сон куда-то сбежал от меня. Я никак не мог устроиться удобно. Мне было жарко. Я сбросил с себя одеяло. Но не прошло и нескольких минут, как я почувство-вал, что замерзаю. В голову лезли всякие дурацкие мысли. В общем, все было как-то не так. Я уже извертелся в кровати, перевернув вверх дном и простыню, и одеяло. Но сна не было. Вместо него пришла какая-то дрема. Она медленно затягивала меня. Я не противился, думая, что вот-вот усну.

Вместо этого я внезапно почувствовал какое-то беспокойст-во. У меня вдруг появилось ощущение, что в комнате есть кто-то еще. Умом я понимал, что это глупости. Но что-то во мне шептало, что здесь, рядом, на расстоянии вытянутой ру-ки, таится нечто загадочное и ужасное. Мне очень захотелось открыть глаза и проверить, все ли в порядке. Я почувство-вал, что мне страшно. И это разозлило меня. В конце концов, я уже взрослый! И я решил не открывать глаз во что бы то ни стало. А противный вкрадчивый голос шептал мне прямо в ухо: «Посмотри! Посмотри! Посмотри, пока еще не поздно!» «То злое, что было в комнате — я чувствовал его — придви-нулось еще ближе. В один миг я покрылся холодным потом, но еще пытался сопротивляться этому наваждению. В последний раз я испытывал такой беспричинный страх в пять лет, когда родители вечером ушли в кино и оставили меня дома одного. И я никогда не думал, что переживу такое идиотское ощущение еще раз. Я решил, что ни за что не поддамся своему разы-гравшемуся воображению и не открою глаз.

«Все нормально, — убеждал я себя.»

— Все в порядке. Мама спит. Я слышу, как она дышит. Больше здесь никого нет и быть не может. А я — осел, которому давно пора уснуть.