Выдержка из истории болезни Кольчугина Александра, 14 лет, находящегося на лечении в психиатрическом отделении с 18 мая 199… года…
Добавить в моё избранное
22 мин, 59 сек 8382
Напугала я тебя вчера, да?«И тут я в один миг вспомнил все: липкий страх в ночной тишине, пугающий скрип половицы и серое мохнатое существо с серебристыми глазами, протягивающее ко мне когтистые лапы. Я вспомнил даже тот далекий шепот, донесшийся до моего за-сыпающего сознания, вспомнил два короткие зловещие слова:» Я вернусь!«Воспоминание было таким неожиданным и ярким, что я по-перхнулся и отчаянно закашлялся. Ма подскочила ко мне и за-стучала по спине.»
«Да ты что, Саня? Осторожней же надо! Не торопись».
Но я ничего не мог ответить. В глазах у меня стояли сле-зы, а в горле — кусок яичницы. Прошло не менее пяти минут, прежде чем я снова смог нормально дышать.
Завтрак мы заканчивали в тишине. Однако днем за всякими делами я совсем позабыл о своих переживаниях. В этот вечер мы с мамой сидели допоздна — по телевизору показывали не-плохой концерт. Было уже за полночь, когда мы стали гото-виться ко сну. И лишь тогда во мне вновь проснулось смутное неприятное ощущение. Но теперь оно было далеким и каким-то ненастоящим. Я даже не понимал, почему придал вчера ночью и сегодня утром столько значения подобной ерунде.
Мне страшно хотелось спать. Поэтому я вырубился, едва положил голову на подушку. Никакие кошмары меня не беспокоили. По-моему, я вообще не видел никаких снов той ночью.
А на следующий день началась новая неделя. Школа, подготовка к приближающимся экзаменам, легкоатлетическая секция основательно меня вымотали. И у меня не было ни времени, ни сил отвлекаться на что-либо постороннее.
Я, правда, замечал, что ма всю неделю чувствует себя не в своей тарелке. Она заметно побледнела и осунулась. Но в от-вет на мои редкие вопросы она в основном отмалчивалась. А я… Да, я был к ней не слишком внимателен в то время.
Однако никакого предчувствия надвигающейся беды у меня в то время не было. Мне по-прежнему казалось, что размеренный уклад нашей жизни незыблем… Но уже в пятницу все это круто переменилось.
Я проснулся утром. В нашей квартире было тихо, и я решил, что еще рано. Не было слышно шагов мамы на кухне, звона ло-жек и тарелок, шкворчания жира на раскаленной сковороде. Я снова опустил голову на подушку с полным намерением подре-мать еще с полчасика. Но тут мое внимание привлек уличный шум. Для раннего утра он был чересчур оживленным. Я повер-нулся и посмотрел на часы. Было восемь утра. Я уже опазды-вал!
Я вскочил и бросил взгляд в сторону маминой кровати. Она все еще лежала на ней, спокойная и неподвижная.
«Подъем, ма! — закричал я.»
— Мы уже проспали!«Но она в ответ на мой крик даже не пошевелилась. Вот тут-то мне снова сделалось страшно.»
«Ма, вставай!» — я подбежал к ней и замер.
Ее глаза были открыты и смотрели прямо на меня. Лицо было напряжено, но неподвижно.
«Ма, что с тобой?!» — я был уже в настоящей панике.
Но она молчала, и лишь веки ее слегка трепетали.
Что было дальше, я плохо помню. Я вызвал по телефону «скорую». Они приехали довольно быстро. Врач, едва взглянув на маму, распорядился везти ее в больницу. Он поглядывал на меня с плохо скрываемой жалостью, и в конце концов сказал, что у мамы — обширный инсульт, и скорее всего она на всю жизнь останется обездвиженным и немым инвалидом. Потом у меня была истерика. Врач даже хотел забрать в больницу и меня, но я наотрез отказался.
Затем они наконец ушли. Я полдня провалялся на диване, уткнувшись лицом в мокрую от слез подушку, а после обеда постарался хоть немного привести себя в порядок и пошел на-вестить маму. Я сидел около нее часа два, но мы могли лишь смотреть друг на друга.
Зато потом мне удалось поговорить с пожилым профессором, и он меня немного обнадежил. Он сказал, что еще не все по-теряно, и возможно, что мама будет еще и говорить, и хо-дить.
Из больницы я возвращался с робкой надеждой в душе, что все еще поправится.
Я поужинал. Взяв в руки будильник, я посмотрел на него.
Было еще рано, и я раздумывал, чем бы заняться. Однако делать ничего не хотелось, и я продолжал сидеть на диване, бездумно крутя в руках старый будильник. В конце концов я решил плюнуть на все и лечь спать. Но и уснуть после всех волнений того дня мне не удалось. Я лишь начал дремать, еще не отрываясь до конца от реального мира.
Я не знаю, сколько времени я так пролежал, но вдруг у ме-ня снова появилось ощущение, что рядом с моей кроватью кто-то стоит.
Мне очень хотелось открыть глаза, но одновременно я панически боялся того, что могу увидеть. А в комнате кто-то был. Он смотрел на меня, я чувствовал это! Он смотрел на меня так, что у меня мурашки пошли по коже. Загнанный в угол разум неуверенно пытался убедить меня в том, что все это чепуха. И наверное именно он не давал мне открыть гла-за. Я все еще надеялся на то, что я в комнате один. И если бы я увидел рядом с собой кого-нибудь еще — это было бы уже слишком.
«Да ты что, Саня? Осторожней же надо! Не торопись».
Но я ничего не мог ответить. В глазах у меня стояли сле-зы, а в горле — кусок яичницы. Прошло не менее пяти минут, прежде чем я снова смог нормально дышать.
Завтрак мы заканчивали в тишине. Однако днем за всякими делами я совсем позабыл о своих переживаниях. В этот вечер мы с мамой сидели допоздна — по телевизору показывали не-плохой концерт. Было уже за полночь, когда мы стали гото-виться ко сну. И лишь тогда во мне вновь проснулось смутное неприятное ощущение. Но теперь оно было далеким и каким-то ненастоящим. Я даже не понимал, почему придал вчера ночью и сегодня утром столько значения подобной ерунде.
Мне страшно хотелось спать. Поэтому я вырубился, едва положил голову на подушку. Никакие кошмары меня не беспокоили. По-моему, я вообще не видел никаких снов той ночью.
А на следующий день началась новая неделя. Школа, подготовка к приближающимся экзаменам, легкоатлетическая секция основательно меня вымотали. И у меня не было ни времени, ни сил отвлекаться на что-либо постороннее.
Я, правда, замечал, что ма всю неделю чувствует себя не в своей тарелке. Она заметно побледнела и осунулась. Но в от-вет на мои редкие вопросы она в основном отмалчивалась. А я… Да, я был к ней не слишком внимателен в то время.
Однако никакого предчувствия надвигающейся беды у меня в то время не было. Мне по-прежнему казалось, что размеренный уклад нашей жизни незыблем… Но уже в пятницу все это круто переменилось.
Я проснулся утром. В нашей квартире было тихо, и я решил, что еще рано. Не было слышно шагов мамы на кухне, звона ло-жек и тарелок, шкворчания жира на раскаленной сковороде. Я снова опустил голову на подушку с полным намерением подре-мать еще с полчасика. Но тут мое внимание привлек уличный шум. Для раннего утра он был чересчур оживленным. Я повер-нулся и посмотрел на часы. Было восемь утра. Я уже опазды-вал!
Я вскочил и бросил взгляд в сторону маминой кровати. Она все еще лежала на ней, спокойная и неподвижная.
«Подъем, ма! — закричал я.»
— Мы уже проспали!«Но она в ответ на мой крик даже не пошевелилась. Вот тут-то мне снова сделалось страшно.»
«Ма, вставай!» — я подбежал к ней и замер.
Ее глаза были открыты и смотрели прямо на меня. Лицо было напряжено, но неподвижно.
«Ма, что с тобой?!» — я был уже в настоящей панике.
Но она молчала, и лишь веки ее слегка трепетали.
Что было дальше, я плохо помню. Я вызвал по телефону «скорую». Они приехали довольно быстро. Врач, едва взглянув на маму, распорядился везти ее в больницу. Он поглядывал на меня с плохо скрываемой жалостью, и в конце концов сказал, что у мамы — обширный инсульт, и скорее всего она на всю жизнь останется обездвиженным и немым инвалидом. Потом у меня была истерика. Врач даже хотел забрать в больницу и меня, но я наотрез отказался.
Затем они наконец ушли. Я полдня провалялся на диване, уткнувшись лицом в мокрую от слез подушку, а после обеда постарался хоть немного привести себя в порядок и пошел на-вестить маму. Я сидел около нее часа два, но мы могли лишь смотреть друг на друга.
Зато потом мне удалось поговорить с пожилым профессором, и он меня немного обнадежил. Он сказал, что еще не все по-теряно, и возможно, что мама будет еще и говорить, и хо-дить.
Из больницы я возвращался с робкой надеждой в душе, что все еще поправится.
Я поужинал. Взяв в руки будильник, я посмотрел на него.
Было еще рано, и я раздумывал, чем бы заняться. Однако делать ничего не хотелось, и я продолжал сидеть на диване, бездумно крутя в руках старый будильник. В конце концов я решил плюнуть на все и лечь спать. Но и уснуть после всех волнений того дня мне не удалось. Я лишь начал дремать, еще не отрываясь до конца от реального мира.
Я не знаю, сколько времени я так пролежал, но вдруг у ме-ня снова появилось ощущение, что рядом с моей кроватью кто-то стоит.
Мне очень хотелось открыть глаза, но одновременно я панически боялся того, что могу увидеть. А в комнате кто-то был. Он смотрел на меня, я чувствовал это! Он смотрел на меня так, что у меня мурашки пошли по коже. Загнанный в угол разум неуверенно пытался убедить меня в том, что все это чепуха. И наверное именно он не давал мне открыть гла-за. Я все еще надеялся на то, что я в комнате один. И если бы я увидел рядом с собой кого-нибудь еще — это было бы уже слишком.
Страница 4 из 7
