Случай в декабре

Причин могли быть тысячи и каждая из них заставляла сердце колотиться все сильней и сильней. В такое время Алины просто не могло не быть дома… Не выдержав, она сбросила вызов и набрала сотовый дочери.

После третьего гудка, на другом конце раздался тихий щелчок, означавший соединение.

— Да, мама? — голос Алины почему-то показался ей тогда сонным и каким-то апатичным. Словно у лунатика.

Мать Алины на секунду закрыла глаза и беззвучно вздохнув, попыталась успокоить дрожь, гулявшую по всему телу.

— Привет. Я звонила тебе на домашний. Почему не ответила?

— Наверное не услышала, — без всяких интонаций в голосе ответила Алина: — Я сплю уже.

— Так рано?

— Устала.

Было во всем этом что-то странное, подумала тогда мама Алины. Хотя бы то, что ее дочь никогда не была такой неразговорчивой. Или этот странный бесчувственный голос, словно у трупа. Или что-то еще. Но в тот момент она почему-то не придала этому особого значения.

— Дома все хорошо, — снова раздался в трубке голос дочери: — Я в порядке.

— Ладно. Я приеду завтра днем. Уберись в комнате и вынеси мусор. Хорошо?

— Хорошо.

Послышались короткие гудки. Еще какое-то время, мать Алины держала трубку в руках, а потом опустила ее на телефон.

В ту ночь она так и не смогла уснуть. А утро началось с трагедии…

А меж тем вечер переходил в тихую и спокойную ночь. Сказочный блеск звезд на небе, казалось, стал еще ярче, бросая на землю косые, космические лучи, а ветер все также гонял снежинки по двору. Поток машин на проезжей части поредел, а улицы казалось обезлюдели совсем.

Алина вдруг вспомнила что к понедельнику ее ждет огромное домашнее задание по истории. Компьютер, с наполовину написанным рефератом так и стоял включенным в комнате, но сегодня она уже вряд ли его допишет. Да и завтра наверное тоже. Пошло все к черту. Сейчас она совсем не хочет думать о учебе.

( Все это слишком чудесно, чтобы быть реальностью… слишком… слишком… слишком… ) Объятия Насти становились все холодней и от этого нравились ей все больше. Свет в кухне стал каким-то тусклым и мрачным, а в воздухе висело какое-то странное гудение, исходившее от лампочки под потолком.

Когда холод стал просто невыносим, Алина с неохотой отпрянула от Насти. Зрачки подруги горели какими-то странными, зелеными огоньками. В этот момент она совсем не была похожа на прежнюю Настю, какой Алина знала ее раньше. Что-то чужое поселилось в ней, что-то странное и пугающее.

— Ты изменилась, — тихо произнесла она глядя в эти большие, нечеловеческие глаза: — После смерти ты стала другой.

Настя кивнула в ответ:

— Все со временем меняется. А когда время становится ничем, а ты бестелесной тенью висишь между мирами — и подавно.

— Там лишь пустота? — Алина протянула руку и провела ладонью по настиной щеке: — Больше ничего нет?

Настя мотнула головой:

— Есть. Там огромное множество свободных пространств. Там светит третье по счету солнце и тебе дают новое тело… — она помолчала немного, а потом продолжила: — Мое пришло в негодность после того грузовика.

— Было больно… тогда?

— Нет. Не сильно. Страшно немного. Особенно потом, когда ты лежишь на асфальте и думаешь о том, что с тобой произошло. И очень холодно… Алина замолчала, не зная что сказать. Мысли путались в голове, наскакивая одна на другую, а в душе кипела буря самых противоречивых эмоций. Еще немного и она разорвут душу на части и тогда она наверное тоже умрет… Как Настя.

— Ну а теперь? Ты вернулась? Теперь снова будешь здесь, со мной? — наверное в ее голосе звучала отчаянная надежда. Настя сейчас была так близко и сама мысль о том, что скоро она снова ее потеряет заставляла все внутри сжиматься от невыносимой боли.

Настя долго медлила с ответом. Опустив глаза, она смотрела в пол, размышляя о чем-то.

Секунды тянулись одна за другой, тяжелыми пластами ложась на старое тело мироздания. Из отдушины под потолком вылез таракан и пошевелись рыжими усиками, спрятался обратно. Луна на небе застыла среди бесчисленной россыпи звезд, а лампочка все также гудела над головой.

— Я не смогу долго удержаться здесь, — наконец произнесла Настя. В голосе ее сквозили грустные нотки: — Это мир больше не мой, понимаешь? Я не должна находиться здесь. Так нельзя.

— Значит, ты уйдешь? — Алина почувствовала как на глаза наворачиваются слезы.

— Уйду. Я принадлежу другой реальности. Я вернулась чтобы позвать тебя с собой… Алина замерла на месте, пытаясь успокоить душу, полыхавшую разноцветным пламенем чувств и эмоций. Почему-то, совершенно не к месту, снова вспомнилось чертово домашнее задание.

Свет в кухне стал еще темней, а стены посерели, сделав ее похожей на мрачную средневековую камеру.

Глаза подруги снова вспыхнули яркими, зелеными огнями.