Волшебница

Подо мной что-то смачно хлюпает. Чёрт, ни справа, ни слева ни намёка на крупицу света. Так, спокойно. Как уже не раз доказал опыт, нельзя ни дёргаться, ни орать во всю глотку, нужно спокойно встать и осмотреться. Успокоиться, после переброски всегда немного шалят нервишки, ещё бы, только что прошёл в кухню, а тут на тебе — тьма по глазам, и хрен его знает, где ты и кто ты. Хорошо. Мы это уже не раз проходили. Встать. Осмотреться. Успокоиться. Последнее удалось относительно легко — ага, попробуйте, привыкните к моим приключениям! Теперь встать. Встал. От высоты, на которую вознеслась моя голова, орган равновесия зароптал и объявил бунт — я со всего размаху звучно впечатался мордой в хлюпающую жижу под ногами. Блин, незадача, однако. Неприятно, особенно потому, что попахивало, хоть и не так сильно, канализацией. С трудом вытащив голову из нетверди земной, я утёр лицо рукой. Нет, не так — я попытался утереть лицо рукой, ведь руки-то не было! В лицо воткнулся твёрдый обрубок. От отвращения меня чуть не вырвало. Так, спокойно, дышим ровно, насколько позволяют обстановка и нервы, мыслим трезво. Мы же не в первый раз эту процедуру проходим. Правило номер один — сначала осматриваем себя, из чего мы состоим, какие органы восприятия окружающего мира присутствуют, потом обследуем тот самый окружающий мир, и самое главное — способ передвижения. Это, пожалуй, было самым важным аспектом в моей теперешней жизни. Найти Выход. Вернуться обратно. Я попытался встать, упираясь руками (нет, тем, что у меня осталось вместо рук) в тягучую, зловонную жидкость. Ноги разъезжались. Наконец, кое-как, я встал, покачиваясь. Ну хорошо, а дальше? Всё равно же ничерта не видно. Господи, только бы не так, как тогда, на девять месяцев… От воспоминаний пробежала дрожь по спине (или что там у меня?) и я, зажмурившись, встряхнул головой. В следующий момент мир вокруг вспыхнул нестерпимо ярким синим светом. Инстинктивно зажмурившись, я ещё раз потряс головой. Осторожно открыл глаза. Опять темно, но кое-где просматривались тусклые, еле заметные тёмно-зелёные пятна. Ещё раз зажмурился. Без изменений. Закрыв глаза, потряс головой. Мир вокруг осветился, но потерял резкость, всё виделось расплывчатым, каким-то нетвёрдым, плывучим. Глаза очень быстро начали болеть и слезиться от безуспешных попыток сфокусироваться. Та же процедура — закрываем глаза, трясём головой, пока ещё инстинктивно, мир вокруг опять меняется — теперь вокруг меня красный туман, из которого отовсюду выглядывают звуки. Да, именно звуки, я как-то подсознательно это понимаю, что яркие всполохи и темные, угловатые тени — это звуки. Так, ещё раз переключим зрение. Точно! Вот оно, всплыло на поверхность — я могу переключать зрение, как Хищник, только диапазон у меня намного больше! Догадка настолько ошеломляет меня, что я невольно увлекаюсь и на какое-то время забываю о главном — просто стою и трясу головой, закрывая при этом глаза. Выясняю, как сильно надо трясти головой, как долго надо держать закрытыми глаза, сколько диапазонов зрения у меня в наличии, пока, наконец, мир вокруг не обретает яркость и резкость, почти как привычный нормальному человеку, но световой спектр значительно расширен в сторону ультрафиолета, отчего всё видится намного ясней. Но отнюдь не радостней. Вокруг меня — болото, буро-зелёная жижа, из которой торчат редкие кустики непонятного происхождения — внимательно присмотревшись к одному из них, я выяснил ещё одну способность моего зрения — я могу увеличивать изображение, но особой радости это открытие не принесло, странный куст был похож на руку с отрубленными пальцами, причём из двух обрубков всё ещё сочилась кровь, а остальные три уже почернели. Мрачное место. К тому же — непонятное. Это плохо, когда хоть примерно понимаешь, в каком месте ты очутился, легче найти точку выхода. Оглядевшись вокруг, я понял, что нахожусь здесь один, что, с одной стороны радовало, с другой — огорчало. В компании легче выбираться в реальный мир, с другой стороны — мучиться придётся мне одному, жена и сын останутся в нормальной реальности, и им хотя бы не придётся смотреть на болото с растущими обрубками рук. И, может быть, они смогут успокоить дочь. Так, пора теперь осмотреть себя, что же именно я из себя представляю. Подняв руку к глазам, я вздрогнул — кисти рук отсутствовали, предплечье заканчивалось тупым обрубком. Вся рука была неестественно длинной, навскидку метра четыре, хотя определить длину было можно только относительно, ведь я даже толком не знал, где нахожусь — возможно, я был микробом и руки были длиной всего лишь два нанометра, длинные и тонкие, словно кости, обтянутые кожей и сильно вывернутые локтями наружу. Тяжело вздохнув, я необдуманно сделал шаг вперёд и опять вляпался лицом в зелёную жижу. Да что же это такое, я что, ходить разучился? А, вот и причина — ступней у меня, оказывается, тоже нет, те же самые тупые обрубки, как и на руках, так, короткая голень, колено, бедро… Стоп! Ещё одно колено, только вывернутое назад. Ещё одно бедро, длинное…