Павел Фёдорович Зинин не любил компании. Ему вообще не очень нравились другие люди. Главным увлечением в его жизни была охота. И он предпочитал заниматься ею в одиночку.
Добавить в моё избранное
21 мин, 0 сек 12720
Набрал ещё диких яблок. Голод постепенно давал о себе знать, и утолить его такой пищей вряд ли было возможно. Он пробовал выйти на связь по рации с нескольких пригорков и каждый раз безрезультатно. Спал плохо, мало и только при свете солнца. Так прошло несколько дней.
По ночам ему становилось всё труднее не заснуть. Голод уже вовсю мучил его, тяжело было думать о чём-либо, кроме еды. Он повсюду искал её, но не мог найти ничего, кроме зелёных яблок. В этом лесу не было ни животных, ни птиц, ни даже насекомых. Только он один.
С очередным наступлением темноты ему показалось, что он видит чёрный силуэт, несмотря на яркое полыхание костра. Фигура стояла близко, на границе света и тьмы, но стоило ему сконцентрировать на ней взгляд, как она ускользала в сторону. В какой-то момент ему стало мерещиться, что она не одна. Угловым зрением он фиксировал какое-то неясное движение теней. Подбросил в костёр ещё хвороста. Пламя разгорелось ярче, однако круг света немного сжался, словно окружающая тьма давила на него. На ближайших деревьях исчезли оранжевые отблески, будто что-то загораживало стволы и листву.
Павел вскинул ружьё и принялся вертеться на месте, пытаясь взять цель под прицел, но целей стало слишком много. Неясные фигуры скользили во мгле, и у Зинина возникло стойкое чувство, что кто-то стоит за его спиной. Он резко развернулся — позади никого не было, но чувство никуда не исчезло. Повертевшись короткое время, Павел не выдержал и выстрелил. Ничего не изменилось. Тени постепенно сужали круг.
Передёрнув затвор, Зинин в отчаянии приставил дуло себе к подбородку. Тени никак не отреагировали, кружась в своём расплывчатом танце. Простояв так несколько секунд, Павел не смог нажать на спусковой крючок. Отбросив ружьё в сторону, он закричал:
— Что вы хотите?! Убить меня?! Да пожалуйста! Я иду!
Не помня себя от ужаса, Зинин широкими шагами направился прямиком во тьму, точно вообще не знал, что такое страх. Он упорно шёл сквозь заросли кустарника, не видя перед собой ни зги, пару раз столкнулся с деревом, и, в конце концов, споткнулся о камень и упал на землю. Попытался подняться, но не смог. И заплакал.
— Простите меня! — простонал он сквозь слёзы.
— Мне правда очень, очень жаль! Я убил вас, потому что я ничтожество, но хотел доказать всему миру, что это не так! Простите меня, пожалуйста!
Силы окончательно оставили его, и он потерял сознание… — Дяденька! — Павел услышал незнакомый девчачий голос.
— Дяденька, вы в порядке? Вы меня слышите?
Зинин открыл глаза и увидел нависшую над ним девчонку в спортивном костюме.
— Он очнулся! — девчонка повернулась к кому-то, и спустя несколько секунд рядом с ней уже стояли двое мужчин в походной одежде.
— Вы заблудились? — спросил один из них.
— Тут до посёлка полчаса ходьбы. Можем проводить. Идти можете?
Спустя час Павел ехал на машине скорой помощи в ближайшую больницу и думал лишь о том, что больше никогда не возьмёт в руки ружьё.
По ночам ему становилось всё труднее не заснуть. Голод уже вовсю мучил его, тяжело было думать о чём-либо, кроме еды. Он повсюду искал её, но не мог найти ничего, кроме зелёных яблок. В этом лесу не было ни животных, ни птиц, ни даже насекомых. Только он один.
С очередным наступлением темноты ему показалось, что он видит чёрный силуэт, несмотря на яркое полыхание костра. Фигура стояла близко, на границе света и тьмы, но стоило ему сконцентрировать на ней взгляд, как она ускользала в сторону. В какой-то момент ему стало мерещиться, что она не одна. Угловым зрением он фиксировал какое-то неясное движение теней. Подбросил в костёр ещё хвороста. Пламя разгорелось ярче, однако круг света немного сжался, словно окружающая тьма давила на него. На ближайших деревьях исчезли оранжевые отблески, будто что-то загораживало стволы и листву.
Павел вскинул ружьё и принялся вертеться на месте, пытаясь взять цель под прицел, но целей стало слишком много. Неясные фигуры скользили во мгле, и у Зинина возникло стойкое чувство, что кто-то стоит за его спиной. Он резко развернулся — позади никого не было, но чувство никуда не исчезло. Повертевшись короткое время, Павел не выдержал и выстрелил. Ничего не изменилось. Тени постепенно сужали круг.
Передёрнув затвор, Зинин в отчаянии приставил дуло себе к подбородку. Тени никак не отреагировали, кружась в своём расплывчатом танце. Простояв так несколько секунд, Павел не смог нажать на спусковой крючок. Отбросив ружьё в сторону, он закричал:
— Что вы хотите?! Убить меня?! Да пожалуйста! Я иду!
Не помня себя от ужаса, Зинин широкими шагами направился прямиком во тьму, точно вообще не знал, что такое страх. Он упорно шёл сквозь заросли кустарника, не видя перед собой ни зги, пару раз столкнулся с деревом, и, в конце концов, споткнулся о камень и упал на землю. Попытался подняться, но не смог. И заплакал.
— Простите меня! — простонал он сквозь слёзы.
— Мне правда очень, очень жаль! Я убил вас, потому что я ничтожество, но хотел доказать всему миру, что это не так! Простите меня, пожалуйста!
Силы окончательно оставили его, и он потерял сознание… — Дяденька! — Павел услышал незнакомый девчачий голос.
— Дяденька, вы в порядке? Вы меня слышите?
Зинин открыл глаза и увидел нависшую над ним девчонку в спортивном костюме.
— Он очнулся! — девчонка повернулась к кому-то, и спустя несколько секунд рядом с ней уже стояли двое мужчин в походной одежде.
— Вы заблудились? — спросил один из них.
— Тут до посёлка полчаса ходьбы. Можем проводить. Идти можете?
Спустя час Павел ехал на машине скорой помощи в ближайшую больницу и думал лишь о том, что больше никогда не возьмёт в руки ружьё.
Страница 6 из 6
