Пушистое Зло

Но разве мне по силам удержать, когда он на голову выше меня, раза в два шире в плечах и килограммов на двадцать тяжелее? Так что опустились мы вместе. Дима привалился спиной к косяку, сморщившись от боли — видимо, спина у него тоже особой целостностью не отличалась.

— Дим, где у тебя аптечка? — взволнованно спросила я, держа его ладошку. К остальным частям тела я прикасаться не решалась, опасаясь причинить боль.

— Не надо никакой аптечки, — глухо ответил он, крепко сжав мою руку.

— Само заживёт.

— Да ты быстрее от потери крови умрёшь! — я попыталась встать, но парень легко опустил меня обратно, да так что мой нос уткнулся в его окровавленную шею. Но у меня не было сил сопротивляться или предаваться брезгливости. Я только боялась пошевелиться, чтобы ненароком не сделать ему больно.

— Со мной всё будет хорошо, — пообещал Дима, гладя меня по волосам.

— И не такое заживало. Мне просто надо немного отдохнуть. Посиди со мной.

— Конечно, посижу, — пробормотала я, но он, кажется, этого уже не слышал — потерял сознание, но держал меня всё также крепко.

Я чуть отстранилась, заглядывая в его лицо и вспоминая, где у него в квартире находится телефон. Да так и застыла, увидев, что царапины над бровью начинают стремительно затягиваться, превращаясь в едва заметные белые шрамики. То же самое происходило и с его телом. Царапины исчезали, содранная кожа быстро нарастала и только кровь, почти насквозь пропитавшая остатки его одежды, оставалась напоминанием о только что случившемся кошмаре.

Я даже думать не хотела, в какой фарш Димка хомяка превратил. Меня сейчас больше интересовало, как, чёрт побери, на моём соседе так быстро всё заживает?! Да половина его ран были не совместимы с жизнью с такими кровопотерями! Хоть я в этом мало что понимаю, но ведь не дура.

Дима крепче обнял меня, неосознанно притягивая к себе поближе. А я не противилась, вот только расплакалась на его груди. Сейчас было совсем не важно, что мы оба были перепачканы кровью.

— Тсс… — его пальцы пробежались по моему по лицу, замерли на подбородке и осторожно приподняли голову, чтобы я смотрела точно ему в глаза.

— Ужё всё хорошо. Больше тебе некого бояться, — прошептал парень и поцеловал меня… Я проснулась. В его постели. Села, кутаясь в тонкое одеяльце, и непонимающе заозиралась по сторонам.

В спальне царили абсолютная чистота и порядок: все разбитые вещи целы, балконная дверь выглядит так, будто в неё ночью не ломился взбесившийся хомяк-переросток.

Что происходит?

— Дима! — позвала я. Парня рядом не было, а мне стало очень страшно — столько всего произошло. Агрессивный мутировавший хомяк, истекающий кровью Дима, его невероятно быстро зажившие раны, его поцелуй, его постель… О, господи!

Зажав рот ладонью, мысленно застонала… Я только что переспала со своим соседом! Как теперь в глаза Гоше смотреть буду?

— Свет, что с тобой? Тебе плохо? — обеспокоено спросил Дима, тихо подошедший сзади, и мягко обнял меня за плечи.

Я молча мотнула головой, едва сдерживая слезы.

— Тише, тише. Всё хорошо. Тебе больше никто не угрожает. Я не позволю, — он ласково поцеловал мои волосы, крепко прижимая к себе.

— Пожалуйста, не плач. Я рядом.

Резко отстранилась, отталкивая его, и убежала к балконной двери.

— Что всё это значит? Почему все вещи целы? Почему ты ещё жив? После таких ран не живут! Как они так быстро зажили? — кричала я, размахивая рукой, другой прижимала к груди одеяло.

— Свет, тихо. Я всё тебе объясню, только успокойся. Пожалуйста, сядь, — парень протянул руки ладонями вверх, как бы показывая: не надо бояться.

Его мягкий тихий голос успокаивал, убаюкивал. Мне резко захотеть спать, а веки сами поползли вниз. Последним, что я запомнила, был быстро приближающийся пол… Новое пробуждение принесло только боль и желание, чтобы тот треклятый хомяк меня прикончил, потому что проснулась я, лежа на груди Дмитрия. Он задумчиво перебирал пряди моих волос и отрешенно смотрел в потолок.

Я резко дёрнулась, пытаясь подняться, но Дима прижал меня к себе.

— Тихо, маленькая. Всё хорошо. Просто лежи. Я всё тебе расскажу. Только пообещай мне, что больше никогда не будешь заводить домашних животных, — уголки его губ дернулись в улыбке, но глаза остались серьезными.

— Обещаю, — тихо прошептала я, уткнувшись лицом в грудь соседа, потому что мне неимоверно захотелось поцеловать эти улыбающиеся губы. Что со мной твориться? Шок? И мой организм таким способом пытается его преодолеть?

— Вот и умница, — Дима провёл рукой по моей спине, вызывая новую волну желания, и я с силой закусила губы, пытаясь взять себя в руки.

— Расскажи мне всё, — попросила я, как только чуть успокоилась.

— Меня зовут не Дима, — признался он, снова начиная перебирать мои волосы.

— Моё имя Асантэ.