Стыдно признаться, но в свои тридцать я до сих пор боюсь темноты. И ведь прекрасно понимаю, что ничего страшного в ней прятаться не может. Чертей, демонов и прочей нечисти не существует, это знают даже школьники. Но я ничего со своим животным страхом поделать не могу. Он сильнее здравого смысла и убеждений.
Добавить в моё избранное
20 мин, 38 сек 17226
«Тьма пришла, тьма пришла, тьма пришла», — повторял сумасшедший, ускоряя темп голоса.
Пару раз припечатав ногой его голову, я достал телефон, чтобы вызвать полицию. Свет маленького экранчика озарил скукоженное тело, и меня прошиб озноб. У него были выколоты глаза, а рядом в луже крови валялась моя шариковая ручка. Сдерживая отвращение, я наклонился проверить его пульс, который, как выяснилось, отсутствовал. Не то, чтобы мне было его жаль… однако чувствовал я себя в тот момент паршиво. Желание вызвать службу правопорядка мгновенно улетучилось, с трупом надо было что-то делать. Я уверен, это выглядит цинично, но вы в такой ситуации, слава богу, не были. А случись такое, не факт, что поступили бы иначе.
Я оттащил сумасшедшего в ванную, достал инструменты и приступил к устранению улик. Тело все еще билось в посмертных конвульсиях, забрызгивая кафельные стены. Соседи сверху включили громкую музыку, и потолок задрожал от их пьяных танцев. Такова жизнь муравейника… В одной квартире смерть, в соседней праздник. А утром все, ничего не подозревая, здороваются друг с другом. Почему у этих сволочей есть электричество, а я тут маюсь со свечками? Завершив фасовку фанатика по мешкам, я до блеска протер кафельные плитки, на которые попала кровь. Этим вечером мне все же пришлось раскошелиться на бензин и развести бедолагу по самым отдаленным помойкам. Всю ночь я не спал, снова и снова переживая случившееся.
На следующий день после работы я поехал к жене… простите, бывшей жене, чтобы заплатить алименты. В этом подъезде все было мне знакомо. За 10 лет совместной жизни я наизусть выучил надписи на стенах, поднимаясь пешком на шестой этаж. Даже запах здесь казался каким-то родным и привычным. Дверной звонок я сам покупал и устанавливал, как ей хотелось, с птичками. И сейчас с острым чувством ностальгии внимал их пению. Изнутри донеслись звуки непонятной возни и быстрых приближающихся шагов. Дверь скрипнула (еще бы, кто же ее будет смазывать) и открылась. На пороге стояла растрепанная и запыхавшаяся Наташа. Ее короткие волосы, казалось, пережили многовольтный разряд. Вечно недовольный и «умудренный опытом» взгляд с пренебрежением уставился мне в глаза.
— Ну, здравствуй — Привет, сильная женщина! Ну и видок у тебя, дел не в проворот? — сказал я, ехидно улыбаясь — Не твое дело, деньги принес?
— Может, хоть на чай бывшего мужа пригласишь?-Я не одна — отрезала Наталья Легкий холодок пробежал по моей спине. Вы наверняка знаете такое чувство, когда что-то внутри как будто обрывается. Примерно это же я испытывал в тот момент. Часть меня умерла на пороге старой квартиры. «Быстро она, однако», — подумалось мне.
— А дети где?
— Паша гуляет, Женя на тренировке. Ты деньги отдавать пришел или языком чесать?
Я молча бросил ей под ноги конверт с деньгами и быстрым шагом спустился по лестнице, не слыша, что она кричала вслед.
В странном состоянии пустоты и отрешенности я добрался до дома. Странно, что личная жизнь бывшей жены меня тревожила сильнее событий прошлой ночи. Но что я мог поделать со своими эмоциями? Заставить себя страдать и раскаиваться? Или мгновенно выбросить Наташку из головы? Ни то, ни другое не представлялось возможным.
Я пил чай, уставившись стеклянным взглядом на пламя свечи. Как, наверное, здорово не думать. Один в пустой темной квартире сижу за столом. Тишина и спокойствие. Но внутри головы ураган мыслей, которые, подобно назойливым мухам, раздражают мое уставшее сознание. Как, наверное, хорошо не иметь чувств. Нет, это не значит быть мертвым. Это значит обрести душевное спокойствие и избавиться от гнетущей тяжести в области груди. Как будто орган, качающий кровь, действительно реагирует на чувства человека. Если так рассуждать, то и дождь за окном льет в унисон с моим настроением. Бред.
Ход моих мыслей прервал стук в дверь. Я взглянул на часы — 02:30. Кому там не спится, чтоб его. На пороге стояла мокрая Лейла. Тушь на ее глазах потекла то ли от дождя, то ли от слез.
Чем дольше находишься в темноте, тем сильнее чувствуешь: она — это действительно природная данность, которая существует всегда, а свет — нечто инородное и неестественное.
Харуки Мураками 1985 г.
Меня очень интересовало то, как Лейла узнала адрес, но жалкий мокрый вид отбил желание лезть с расспросами. Я пригласил ее войти и пошел искать в шкафах сухую одежду. Все тряпки жены остались в той квартире, и ничего, кроме моих холостяцких шмоток, не попадалось в поле зрения. На дне одного из чемоданов я нашел белый халат, позаимствованный мной из гостиницы во времена поиска нового жилища.
Проводив Лейлу в душ, по всем традициям русского гостеприимства, я заварил для нее горячий чай с лимоном и откопал в столе пачку аспирина. Меня давно уже не удивляли подобные жизненные сюрпризы, но происходящее, почему то, все равно казалось не реальным.
Гостья вышла из душа в моем халате.
Пару раз припечатав ногой его голову, я достал телефон, чтобы вызвать полицию. Свет маленького экранчика озарил скукоженное тело, и меня прошиб озноб. У него были выколоты глаза, а рядом в луже крови валялась моя шариковая ручка. Сдерживая отвращение, я наклонился проверить его пульс, который, как выяснилось, отсутствовал. Не то, чтобы мне было его жаль… однако чувствовал я себя в тот момент паршиво. Желание вызвать службу правопорядка мгновенно улетучилось, с трупом надо было что-то делать. Я уверен, это выглядит цинично, но вы в такой ситуации, слава богу, не были. А случись такое, не факт, что поступили бы иначе.
Я оттащил сумасшедшего в ванную, достал инструменты и приступил к устранению улик. Тело все еще билось в посмертных конвульсиях, забрызгивая кафельные стены. Соседи сверху включили громкую музыку, и потолок задрожал от их пьяных танцев. Такова жизнь муравейника… В одной квартире смерть, в соседней праздник. А утром все, ничего не подозревая, здороваются друг с другом. Почему у этих сволочей есть электричество, а я тут маюсь со свечками? Завершив фасовку фанатика по мешкам, я до блеска протер кафельные плитки, на которые попала кровь. Этим вечером мне все же пришлось раскошелиться на бензин и развести бедолагу по самым отдаленным помойкам. Всю ночь я не спал, снова и снова переживая случившееся.
На следующий день после работы я поехал к жене… простите, бывшей жене, чтобы заплатить алименты. В этом подъезде все было мне знакомо. За 10 лет совместной жизни я наизусть выучил надписи на стенах, поднимаясь пешком на шестой этаж. Даже запах здесь казался каким-то родным и привычным. Дверной звонок я сам покупал и устанавливал, как ей хотелось, с птичками. И сейчас с острым чувством ностальгии внимал их пению. Изнутри донеслись звуки непонятной возни и быстрых приближающихся шагов. Дверь скрипнула (еще бы, кто же ее будет смазывать) и открылась. На пороге стояла растрепанная и запыхавшаяся Наташа. Ее короткие волосы, казалось, пережили многовольтный разряд. Вечно недовольный и «умудренный опытом» взгляд с пренебрежением уставился мне в глаза.
— Ну, здравствуй — Привет, сильная женщина! Ну и видок у тебя, дел не в проворот? — сказал я, ехидно улыбаясь — Не твое дело, деньги принес?
— Может, хоть на чай бывшего мужа пригласишь?-Я не одна — отрезала Наталья Легкий холодок пробежал по моей спине. Вы наверняка знаете такое чувство, когда что-то внутри как будто обрывается. Примерно это же я испытывал в тот момент. Часть меня умерла на пороге старой квартиры. «Быстро она, однако», — подумалось мне.
— А дети где?
— Паша гуляет, Женя на тренировке. Ты деньги отдавать пришел или языком чесать?
Я молча бросил ей под ноги конверт с деньгами и быстрым шагом спустился по лестнице, не слыша, что она кричала вслед.
В странном состоянии пустоты и отрешенности я добрался до дома. Странно, что личная жизнь бывшей жены меня тревожила сильнее событий прошлой ночи. Но что я мог поделать со своими эмоциями? Заставить себя страдать и раскаиваться? Или мгновенно выбросить Наташку из головы? Ни то, ни другое не представлялось возможным.
Я пил чай, уставившись стеклянным взглядом на пламя свечи. Как, наверное, здорово не думать. Один в пустой темной квартире сижу за столом. Тишина и спокойствие. Но внутри головы ураган мыслей, которые, подобно назойливым мухам, раздражают мое уставшее сознание. Как, наверное, хорошо не иметь чувств. Нет, это не значит быть мертвым. Это значит обрести душевное спокойствие и избавиться от гнетущей тяжести в области груди. Как будто орган, качающий кровь, действительно реагирует на чувства человека. Если так рассуждать, то и дождь за окном льет в унисон с моим настроением. Бред.
Ход моих мыслей прервал стук в дверь. Я взглянул на часы — 02:30. Кому там не спится, чтоб его. На пороге стояла мокрая Лейла. Тушь на ее глазах потекла то ли от дождя, то ли от слез.
Чем дольше находишься в темноте, тем сильнее чувствуешь: она — это действительно природная данность, которая существует всегда, а свет — нечто инородное и неестественное.
Харуки Мураками 1985 г.
Меня очень интересовало то, как Лейла узнала адрес, но жалкий мокрый вид отбил желание лезть с расспросами. Я пригласил ее войти и пошел искать в шкафах сухую одежду. Все тряпки жены остались в той квартире, и ничего, кроме моих холостяцких шмоток, не попадалось в поле зрения. На дне одного из чемоданов я нашел белый халат, позаимствованный мной из гостиницы во времена поиска нового жилища.
Проводив Лейлу в душ, по всем традициям русского гостеприимства, я заварил для нее горячий чай с лимоном и откопал в столе пачку аспирина. Меня давно уже не удивляли подобные жизненные сюрпризы, но происходящее, почему то, все равно казалось не реальным.
Гостья вышла из душа в моем халате.
Страница 2 из 6
