Он ненавидел собак. Искренне, до глубины души и скрипа зубов. Проклятые грязные твари, загадившие все вокруг. Шагнуть нельзя, обязательно в их дерьмо вляпаешься. Туфли перемазал, вот черт! Не двор, а огромный собачий сортир. Сигареты и те воняли псиной. Дым застревал в глотке и не приносил удовольствия.
Добавить в моё избранное
18 мин, 58 сек 4830
Ванечка постоял еще с минуту под закрытой дверью. Поправил галстук-бабочку и, обиженно засопев, побрел вверх по лестнице.
Квартира встретила Михаила тревожной тишиной, чего-то не хватало, но саднящий затылок не давал сосредоточиться.
— Елы-палы, у меня же вода хлещет! — парень метнулся в ванную, распахнул дверь и застыл пораженный. С минуту он тупо пялился на новенький смеситель. Пробормотав, что так и сходят с ума, подошел и потрогал. Нет, кран был на месте, и вода закрыта. Михаил снова пощупал затылок, посмотрел на окровавленную ладонь, зажмурился, помотал головой. Новый писк звонка заставил его вздрогнуть и очнуться. На ходу повторяя, как заклинание, «Бред, бред, бред»… он бросился в прихожую и распахнул дверь. Здоровый, плечистый сосед сверху, известный на весь город штангист-тяжеловес, улыбался, смотря на него сверху вниз.
— Здорова сосед! Ну что, тебе помочь? Слышал деваху клевую припер, давай, не жмоться — делись по-соседски! — Юрий Самуилович панибратски хлопнул Михаила по плечу, одновременно отодвигая его с дороги.
— Стой! Куда! Там… нельзя…, — парень судорожно вцепился детине в руку, пытаясь остановить.
— Да ты че?! — спортсмен замахнулся пудовым кулаком.
Тяжелый, подобно тягаемым им штангам, взгляд упал на испачканную кровью олимпийку.
— А-ааа… уже… Прыткий! — разочарованно протянул он.
— Так и быть, прощаю в честь почина, но чтоб в следующий раз сразу звал! Понял? — кулак вновь предупреждающе поднялся.
Мужик развернулся и, чертыхаясь, потрусил на свой этаж.
Михаил осторожно прикрыл дверь, сомнамбулой прошел зачем-то в ванную и только там пришел в себя. Посмотрел на свои окровавленные ладони и осел, привалившись спиной к светлому кафелю.
«Что делать? Безумие! Этого просто не может быть!» — билось в голове.
А ведь как все было хорошо! Даже обрадовался, дурак, думал — вот оно, счастье!
И его снова захлестнули воспоминания.
… сидел он, пьяный на последние деньги, под козырьком какого-то дома и клялся поубивать всех, если выживет и не околеет. А напротив стоял и просто молча смотрел старикан с козлиной бородкой. И надо бы подняться и дать этому козлобородому в бубен, да получается только очередная многоэтажная тирада… Утро «порадовало» раскалывающейся головой. Во рту кошки, без его ведома, устроили сортир. Да и воспоминания об окончании прошлой ночи, как клочки газетной бумаги в кошачьем лотке.
… Козлобородый волочет его куда-то… Машина… Просторно… Серая ворсистая обивка. Мягкая… Его сейчас вывернет… Вот прям сейчас… У кого-то истерика… Зачем так орать? Бесконечная лестница… он спотыкается через раз, старик его не удерживает. Ступенька перед глазами, вспышка… Еще не открыв глаза, Михаил осознал, что лежит в одних трусах на чистом, приятно пахнущем постельном, ему тепло и солнечные лучи лезут в глаза. С трудом проморгавшись, парень зажмурился и застонал. Справа от виска прощупывалась здоровенная шишка. Кое-как он сел на постели и огляделся: спальня как спальня, тюль на окне, солнце и… давешний козлобород. Сидит на напротив, ласково, сволочь, улыбается, протягивая запотевшую бутылку пива… Позже, умытый, переодетый в свежее белье из платяного шкафа, как ни странно его размера, слегка оглушенный переменами в жизни, Мишка сидел на кухне и, наслаждаясь, пил кофе с коньяком. Дедок, представившийся как Леонид Сергеевич, сидел напротив и безостановочно вещал. Про то, что у него, Михаила, теперь все будет путем: счастье, достаток, положение в обществе — что пожелает.
— А откуда вы знаете, как меня зовут? — парень перебил назойливого козлоборода, слишком, мягко говоря, странным было происходящее.
Старикан с усмешкой показал его же, Мишкину, справку. Паспорт без места жительства ему так и не дали.
— Сидел? — дед аккуратно убрал справку во внутренний карман серого пиджака.
— Да нет, что вы! Квартира сгорела, документы, деньги… — Михаил осекся, увидев, как погрустнел собеседник.
— Ничего не понимаю! А зачем вы все это для меня делаете? Чья это квартира?
— Теперь твоя, — огорошил ответом козлобородый, — отдыхай, осваивайся, завтра зайду, занесу новый паспорт, документы на квартиру, тогда и поговорим.
Леонид Сергеевич вернулся с полдороги:
— Чуть не забыл, помни, теперь все у тебя будет. Так что не пугайся, когда счастье повалит. Всего доброго, молодой человек… Чтобы хоть как-то осознать происходящее, Миха пошел на улицу проветрится, ключ, оказавшейся в замке, приятно холодил ладонь. Мимо, по своим делам, шли прохожие, осторожно семеня по раскатанному ледку. На углу парень не удержался и с размаху растянулся, подсекая ноги хорошо одетого мужчины с кейсом в руке. Тот, охнув, шлепнулся на Михаила сверху. Оглушительно прогрохотала автоматная очередь, противный взвизг, по лицу ударило бетонное крошево. Огонь вели с бокового окна старенькой «волги».
Квартира встретила Михаила тревожной тишиной, чего-то не хватало, но саднящий затылок не давал сосредоточиться.
— Елы-палы, у меня же вода хлещет! — парень метнулся в ванную, распахнул дверь и застыл пораженный. С минуту он тупо пялился на новенький смеситель. Пробормотав, что так и сходят с ума, подошел и потрогал. Нет, кран был на месте, и вода закрыта. Михаил снова пощупал затылок, посмотрел на окровавленную ладонь, зажмурился, помотал головой. Новый писк звонка заставил его вздрогнуть и очнуться. На ходу повторяя, как заклинание, «Бред, бред, бред»… он бросился в прихожую и распахнул дверь. Здоровый, плечистый сосед сверху, известный на весь город штангист-тяжеловес, улыбался, смотря на него сверху вниз.
— Здорова сосед! Ну что, тебе помочь? Слышал деваху клевую припер, давай, не жмоться — делись по-соседски! — Юрий Самуилович панибратски хлопнул Михаила по плечу, одновременно отодвигая его с дороги.
— Стой! Куда! Там… нельзя…, — парень судорожно вцепился детине в руку, пытаясь остановить.
— Да ты че?! — спортсмен замахнулся пудовым кулаком.
Тяжелый, подобно тягаемым им штангам, взгляд упал на испачканную кровью олимпийку.
— А-ааа… уже… Прыткий! — разочарованно протянул он.
— Так и быть, прощаю в честь почина, но чтоб в следующий раз сразу звал! Понял? — кулак вновь предупреждающе поднялся.
Мужик развернулся и, чертыхаясь, потрусил на свой этаж.
Михаил осторожно прикрыл дверь, сомнамбулой прошел зачем-то в ванную и только там пришел в себя. Посмотрел на свои окровавленные ладони и осел, привалившись спиной к светлому кафелю.
«Что делать? Безумие! Этого просто не может быть!» — билось в голове.
А ведь как все было хорошо! Даже обрадовался, дурак, думал — вот оно, счастье!
И его снова захлестнули воспоминания.
… сидел он, пьяный на последние деньги, под козырьком какого-то дома и клялся поубивать всех, если выживет и не околеет. А напротив стоял и просто молча смотрел старикан с козлиной бородкой. И надо бы подняться и дать этому козлобородому в бубен, да получается только очередная многоэтажная тирада… Утро «порадовало» раскалывающейся головой. Во рту кошки, без его ведома, устроили сортир. Да и воспоминания об окончании прошлой ночи, как клочки газетной бумаги в кошачьем лотке.
… Козлобородый волочет его куда-то… Машина… Просторно… Серая ворсистая обивка. Мягкая… Его сейчас вывернет… Вот прям сейчас… У кого-то истерика… Зачем так орать? Бесконечная лестница… он спотыкается через раз, старик его не удерживает. Ступенька перед глазами, вспышка… Еще не открыв глаза, Михаил осознал, что лежит в одних трусах на чистом, приятно пахнущем постельном, ему тепло и солнечные лучи лезут в глаза. С трудом проморгавшись, парень зажмурился и застонал. Справа от виска прощупывалась здоровенная шишка. Кое-как он сел на постели и огляделся: спальня как спальня, тюль на окне, солнце и… давешний козлобород. Сидит на напротив, ласково, сволочь, улыбается, протягивая запотевшую бутылку пива… Позже, умытый, переодетый в свежее белье из платяного шкафа, как ни странно его размера, слегка оглушенный переменами в жизни, Мишка сидел на кухне и, наслаждаясь, пил кофе с коньяком. Дедок, представившийся как Леонид Сергеевич, сидел напротив и безостановочно вещал. Про то, что у него, Михаила, теперь все будет путем: счастье, достаток, положение в обществе — что пожелает.
— А откуда вы знаете, как меня зовут? — парень перебил назойливого козлоборода, слишком, мягко говоря, странным было происходящее.
Старикан с усмешкой показал его же, Мишкину, справку. Паспорт без места жительства ему так и не дали.
— Сидел? — дед аккуратно убрал справку во внутренний карман серого пиджака.
— Да нет, что вы! Квартира сгорела, документы, деньги… — Михаил осекся, увидев, как погрустнел собеседник.
— Ничего не понимаю! А зачем вы все это для меня делаете? Чья это квартира?
— Теперь твоя, — огорошил ответом козлобородый, — отдыхай, осваивайся, завтра зайду, занесу новый паспорт, документы на квартиру, тогда и поговорим.
Леонид Сергеевич вернулся с полдороги:
— Чуть не забыл, помни, теперь все у тебя будет. Так что не пугайся, когда счастье повалит. Всего доброго, молодой человек… Чтобы хоть как-то осознать происходящее, Миха пошел на улицу проветрится, ключ, оказавшейся в замке, приятно холодил ладонь. Мимо, по своим делам, шли прохожие, осторожно семеня по раскатанному ледку. На углу парень не удержался и с размаху растянулся, подсекая ноги хорошо одетого мужчины с кейсом в руке. Тот, охнув, шлепнулся на Михаила сверху. Оглушительно прогрохотала автоматная очередь, противный взвизг, по лицу ударило бетонное крошево. Огонь вели с бокового окна старенькой «волги».
Страница 3 из 6
