Спор

Жизнь улучшается. Пускай… Жизнь дерьмо, перебил пессимист, и единственное, что улучшается так это колоритность этого дерьма.

Опять двадцать пять.

Оптимист готов был взорваться. Даже его ангельскому терпению наступал конец. Но все эта проклятая порядочность. Оптимист чувствовал ответственность за этого человека. И потому он просто не мог себе позволить перевести всю их беседу в банальную ссору, затем подняться и уйти домой. Познакомились они какой-то час назад. Пессимист заговорил первым, рассказав, что это его последний ужин и что он решил свести счеты с жизнью и для этого приготовил натертую мылом веревку. Оптимист посчитал своим долгом отговорить человека от этой страшной мысли. Но, что-то пока это у него не очень хорошо получалось. Собравшись с мыслями, он сделал еще одну попытку.

Ну ты только посмотри вокруг. Сколько прекрасных книг и журналов прямо на улице продают. Раньше о таком и мечтать боялись. А ты зайди в любой магазин, полки ломятся от товаров.

Только купить ничего нельзя. Остается только глазеть на всю эту роскошь.

Так надо больше денег зарабатывать.

Ты что издеваешься, сказал обиженным тоном пессимист.

Ничего не издеваюсь. Тебя на работе сократили. Сколько ты там получал? Тысячу семьсот?! Разве это достойная зарплата для мужчины. Ты радуйся, что сбросил это ярмо. Теперь будет время нормальную работу поискать.

Где искать? Работа, это что грибы? И мне уже сорок четыре года, кому я нужен.

Оптимист задумался всего лишь на миг.

Главное что ты здоров. Ты обернись вокруг и посмотри, сколько по городу дорогих машин ездит. Значит можно заработать много денег.

Воруют, коротко ответил пессимист.

Оптимист не унимался.

Значит есть у кого воровать.

Вот у меня и воруют.

Да что у тебя можно украсть?

— Действительно уже нечего. Все украли. Сперва деньги со сберегательной книжки, потом жену, теперь вот работу. Говорю тебе жизнь — дерьмо.

Оптимисту вдруг ужасно захотелось прекратить весь этот разговор и просто уйти, предварительно ахнув стакан о пол да еще врезав этому нытику по морде. Но всего этого он просто не мог себе позволить. Человеком он был воспитанным и потому бить морды и стаканы было как-то не в его правилах. И не мог он, просто физически не мог бросить этого придурка который на самом деле вознамерился наложить на себя руки. Оптимист уже ощущал некоторую связь с этим человеком и переживал за него почти как за близкого родственника. И пусть он вечно всем недовольное ноющее существо, но ему надо помочь. На худой конец просто отобрать веревку. Он потянулся к графину и тут заметил, что они как-то незаметно выпили всю водку. Она действительно была сильно разбавлена, потому как от выпитого, не было хорошо ни уму, ни сердцу. А может это все из-за неприятного собеседника, который ругает без разбора все на свете. Хотя, если честно, то во многом он, конечно, прав. Прав? Да какого черта?! Оптимист поднял голову в поисках официантки. Но «царица» Тамара как будто уловила его импульс, и уже стояла перед столиком, приветливо улыбаясь. Нет брат, перемены настали.

Нам еще триста грамм, пожалуйста.

Сказал оптимист веселым тоном и вновь взялся за агитацию, в надежде предотвратить суицид. Дискуссия шла с переменным успехом. К концу четвертого графина оптимист завладел намыленной веревкой и чувствовал себя так словно только что добыл самый ценный трофей в мире. А пессимист пообещал попытаться начать новую жизнь. Но от своего главного тезиса он не собирался отказываться: «Жизнь дерьмо».

Оптимист из кожи вон лез для того чтобы опровергнуть это утверждение и он заказал еще один графин. Хотя, если честно, пессимист уже давно принял строну оптимиста. Но продолжал стоять на своем, лишь потому, что оптимист за свои деньги заказал вот уже третий графин водки и не требует доплаты со стороны собутыльника. Конечно жизнь хороша, если находятся идиоты готовые просто так покупать тебе выпивку. Сей факт очень радовал пессимиста, и он был готов продолжать спор хоть до самого утра, но боялся, что у оптимиста просто-напросто может не оказаться столько денег. Одно дело повеситься и совсем другое, оказаться в милиции. Когда в четвертом графине осталось совсем немного, пессимист встал.

Ну все, я пошел.

Куда?

Пьяным голосом спросил оптимист. Как сильно не разбавляли в кафе водку, но все-таки четыре графина сделали свое дело. Даже на стуле его слегка шатало, но он продолжал крепко сжимать веревку так, словно лишь благодаря его усилиям Земля держится на своей орбите.

Начинать новую жизнь, ответил пессимист громко икнув.

Правильно.

На прощанье обнялись. И пессимист пошел в свой дом, где и духу не осталось от этой змеи, что двадцать один год именовалась его женой. Он шел не торопясь, при этом насвистывая давно забытую мелодию, родом из далекого и безоблачного детства.