Мальчик

На кухонном столе, кроме тостера и вазы с полированными красными яблоками обнаружились журналы мод. Таня наугад вытащила из стопки журнал. Название оказалось незнакомое, но интересное: «Леди и джентльмены». Сначала показалось, что журнал такой же отстойный, как и телевизионные программы, первая же статья — «Гендерная политика». Однако полистав, Таня нашла прикольную подборку фотографий — младенцы в костюмчиках, умильные рожицы, пухлые ручки, тянущиеся из рукавов крохотных пиджачков. Забавные.

Лампа вдруг тоненько тренькнула и погасла. Стало темно.

— Ч-чёрт… а разве я тушила свет во всей квартире? — в душе колыхнулось что-то похожее на страх.

Таня выскочила в коридор, пытаясь вспомнить, где она видела выключатель. И остановилась. Да что она, в самом деле? Лампа перегорела, и вышибло пробки, ничего особенного. Но спокойнее не стало. Как в детстве показалось, что есть кто-то, следящий за ней из темноты, по спине потянуло холодом. Может действительно свалить отсюда? Таня зашла в салон и зачем-то выглянула на улицу. Ветер на улице разошёлся нешуточный, ветка дерева за окном неистово раскачивалась едва, не задевая стекло.

Страх, теперь уже настоящий щемящий страх охватил Таню. На дереве качалась только одна ветка. Раздался детский смех, Таня в ужасе обернулась. Тёмная комната казалась пустой, но невидимый ребёнок покатывался от хохота где-то совсем рядом.

Вспыхнул свет, и Таня вскинула руки, прижимаясь к стене, но никто на неё не бросался, а на буфете под экраном телевизора заходилась визгливым смехом телефонная трубка.

— Валить отсюда, валить.

Таня поняла, что стоит босиком, телефон уже не смеялся, он кряхтел и хмыкал. Девушка медленно взяла трубку, сжала её в опущенной руке.

— Оля, Оля… Это я, Оля, отвечайте.

И вовсе ничего страшного нет в хохочущем телефоне, просто добрый самаритянин беспокоится о маленьком сыне, звонит узнать как дела у его малютки. Тане пришлось несколько раз сглотнуть вязкую слюну, прежде чем она сумела ответить.

— Да… — Оля, всё нормально? Вы не отвечали… — На кухне, я на кухне читала, а тут свет погас… Знаете, я хочу уйти!

— Оля, вы что? Бывает, отключают электричество, но ненадолго, это же центр города. У меня на кухне фонарь есть… — Свет включили уже, но я не хочу, мне нехорошо… — Оля я уже на месте, подождите ради Бога. Я от силы через час вернусь.

— Не знаю, у вас квартира такая… Лампочка перегорела, телевизор, — Таня запнулась.

— Ну, что вы, в самом деле?! Лампочка перегорела, что вам эта лампочка, фрукты кушайте, в тетрис какой-нибудь на мобильнике поиграйте. Всего часик ещё!

— А ваш телефон… Что за звонок, блин, в обморок можно упасть.

— Какой звонок? А, это наш малыш смеётся. Неужели так напугал?

— Напугал.

— О-оля, вы меня прямо обижаете. Он славный мальчик, — голос собеседника вдруг изменился.

— А вы… вы не заходили к нему?

— Нет, он спит.

— Хорошо, хорошо, пусть спит. Видите, никаких хлопот. Ещё час только посидите, а? Я, если надо, сниму по дороге наличные, ещё заплачу.

— Ничего не надо по дороге, езжайте сюда скорее… Часик я подожду и всё, меня шофёр внизу будет ждать, — на всякий случай соврала Таня.

— Спасибо, спасибо огромное, вы отдыхайте, ванну примите.

— Какую ещё ванну?! Возвращайтесь быстрее.

— Я постараюсь, спасибо, спасибо большое, Таня.

Короткие гудки, Эрих Францевич отключился. Опять?! Опять он имя спутал?! А вот перезвонить ему, есть же фича такая у телефона — отзвониться на последний номер… Хотя, какое это имеет значение? Страшно было оставаться в квартире, страшно самой выходить на улицу. Может, Пашу позвать? Хрен ему сейчас дозвонишься… А в контору? И что? Клиент заплатил и ушёл, ну и ладно. Скажут, лови такси, какие ещё проблемы.

Тишина. Таня напряжённо прислушалась. В тишине чудился подвох, что-то неправильное. Девушка поняла, что отчётливо слышит какой-то приглушённый, монотонный звук, доносящийся из недр коридора. Шум воды в ванне?

— Слишком, это уже слишком, — вот и всё, что пришло Тане в голову.

На цыпочках подбежала она к креслу, торопливо надела туфли, схватила сумочку — восемьсот долларов это ещё мало за такой вечер.

Шум вдруг разом прекратился, исчез. Тишина, спокойная, солидная тишина элитного дома, уплывающего в майскую ночь. Спят за стенами усталые люди, а иные, быть может, всё ещё кутят где-нибудь за городом, но дом, как шкатулка ювелира, полон ватной тишины, а в тишине, маленькой фигуркой ангела замерла испуганная девушка с растрёпанной русой чёлкой. Что за наваждение, в самом деле. Тихо.

Постукивая каблучками, Таня пошла в ванную комнату, открыла дверь и пошатнулась. Бронзовые лапы неведомого чудовища подпирали мраморную ванну, и густой пар поднимался над горячей, плещущейся у самых краёв, водой.