Картонный человек

И не готовы ко многим неожиданностям. У Вас ведь есть еще вопросы по пациенту?

— Есть. Куда делся глаз? Пациент ведь был зафиксирован. И у соседей по палате возможностей двигаться не больше. Кто и чем перерезал фиксирующие ремни? Почему Вольнов вообще проснулся после лошадиной дозы седативных препаратов? Как?!

Профессор перечитал приложение к отчёту: «Внеочередного ночной обход. Произведен по инициативе дежурного врача (практиканта) Аннушкина И. В. Во время обхода пресечена попытка пациента Вольнова Е. П. совершить суицид. Пациент успел полностью удалить правый глаз, включая зрительный нерв. Удаление глаза произведено с хирургической точностью. Предположительно, с применением хирургических инструментов. Ни глаз, ни инструменты не найдены. Признаков присутствия посторонних в отделении не обнаружено. Признаков насилия не обнаружено. Фиксирующие ремни аккуратно перерезаны неизвестным острым предметом».

— Что делать с этим, Лазарь Базираэлевич? Это же не в какие рамки не лезет.

— Не лезет. А что делать? Могу дать совет. Бросайте медицину и мечты о клинической практике. Вы слишком охотно вкушаете плоды чужого безумия. Таких необъяснимых случаев Вам встретится ещё не одна сотня, — профессор ободряюще похлопал ученика по плечу.

— Привыкайте, коллега!

Москва. Вспольный переулок 2017, март, 14 Светлана дремала, прислонившись виском к холодному стеклу. Игнатий, унесенный потоком воспоминаний, действительно был ужасным рассказчиком.

— Я уже забыл про то, что реальность может вылезать за навязанные ей рамки. А тут ты со своими ожившими медведями и домовыми. Зачем я, спрашивается, бросил психиатрию? А, Светлана Александровна?!

— А?! Что?! Опять я в чем-то виновата? Ты что-то говорил сейчас?

— Говорил.

— И что именно?

— Что приехали.

— И правда. Спасибо тебе большое. Кстати, как тебе визит к нашей бедной Лизе?

— Изумительно! — на сарказм сил не оставалось.

— У меня такие теплые воспоминания проснулись. Из психиатрической практики.

— Расскажешь?

Обязательно. А потом еще раз на бис?!

— Не сегодня. Меня ждёт пациентка с дикими оккультными фантазиями. А тебя ждут домашние.

— Да знаешь, там… — Знаю. Дятлы со стальными клювами. До того, как вырубиться, ты успела пожаловаться на свое дорогое семейство.

— А что я еще говорила?

— Что у тебя сна ни в одном глазу.

Озёрская задумалась. Аннушкин откашлялся. Ему не терпелось сбагрить коллегу и самому отправиться домой. Он еще успевал поспать пару часов перед поездкой в центр. Сегодня в листе ожидания записана Сара: значит, быть гипнозу. А что это за гипнотерапевт, который сам засыпает и впадает в транс на каждом шагу?

За всеми этими мыслями Игнатий не сразу заметил, что Озёрская уже пару минут что-то оживленно излагает.

— … и поэтому я предлагаю сегодня поехать в особняк Розы и найти источник страха.

— Что?!

— Ты не слушал.

— Да если бы и слушал. Тебе сегодняшнего страха не хватило?

— Во-первых, уже вчерашнего. А во-вторых, Розу я знаю слишком хорошо, чтобы поверить в её безумие. Надо всё выяснить на месте. Но дело твоё.

— Конечно моё! И ещё моих клиентов, которые записались на сегодня. Удачного общения с семейством.

Светлана ушла собирать мужа в командировку и выслушивать нытьё дочери. Как унизительно для лучшего психотерапевта страны — тащить на себе клубок собственных нерешенных и нерешаемых семейных проблем.

Игнатий постукивал изящными тонкими пальцами по рулю. Почему он в ту ночь решил устроить внеплановый обход? Прогуляться захотелось? Казалось бы — все пациенты либо надежно зафиксированы, либо находятся под действием сильного успокоительного. Палаты заперты. Сиди себе и спи. Нет, спать конечно нельзя. Но хотя бы дремать можно. Вот Игнатий и задремал, всего лишь на какое-то мгновение. И ему приснился шорох в коридоре. Или мысль о шорохе. Или сон, где ему приснилась мысль о шорохе.

Встревоженный разум стал наращивать обороты. Сознание уцепилось за окошечко ординаторской, через которое прекрасно просматривалась длинная труба коридора. Что тогда случилось? Ртутные лампы моргнули невпопад? Свет неправильно упал на стекло? Привиделось? Неважно. По трубе коридора пробежал он. Картонный человек, сложенный из остроугольных треугольников и плоский, невзирая на множество сгибов. Пробежал и скрылся в палате, где его ждал верный созерцатель.

Где он теперь, этот Вольнов? Выжил ли после той ночи? Сумел ли совладать со своим безумием? Не пытался ли снова увидеть картонного человека?

Игнатий не знал.

Не знал Игнатий и того, что происходило к северо-западу от Москвы пару часов назад: в белом пиджаке…