Правитель

— Проснись, проснись! — не умолкал голос.

— Назови свое имя!

— Райо.

— Ответ прозвучал надломленно, хрипло.

— Райо.

Имя словно оживило мир. Свет в вышине стал ярким до боли в глазах — превратился в лучи полуденного солнца. Неясные очертания обернулись резными силуэтами листьев, — они склонились низко, шелестели, почти касаясь лица. Руки судорожно сжались, ища опору, и зарылись в комья земли.

— Да, да, так тебя зовут, — зашептал прежний голос. Совсем близко, возле виска.

— Что еще ты знаешь о себе, Райо? Помнишь ли, кто ты?

Усилием воли Райо повернулся, взглянул.

Рядом с ним, среди зеленых теней, лежала девушка. Приподнявшись на локте, смотрела пытливо, глаза казались необычно светлыми, почти прозрачными. Будто хрусталь. А лицо — грязное, лишь по щекам тянулись чистые дорожки от слез. Слипшиеся волосы падали на лоб и плечи, а тело скрывал изношенный, перепачканный балахон.

— Кто ты? — спросил Райо.

— Потом, — ответила девушка. Обняла его, помогла сесть.

— Сперва вернись.

Заросли расступились, оказались невысокими — трава, а не деревья, — выпустили к свету. Райо запрокинул голову, но вместо небесного купола увидел расщелину в скальном своде. А в ней — голубой лоскут высоты и край солнечного диска. Сияние обожгло, перед глазами заплясали разноцветные пятна.

Пещера. Не лес, не дикий простор, даже не подземелье, а пещера с неведомой травой. Такой ароматной, что хотелось наклониться, нырнуть под шелестящие листья, забыть обо всем.

Райо мотнул головой. Что это за место, как он попал сюда? И кто он сам?

Он ощупал свое заросшее лицо и спутанные волосы, скрученные в узел на затылке. Осмотрел худые и грязные руки и не увидел ни татуировок, ни шрамов. Одежда — полотняные штаны и рубаха, такие же ветхие и заношенные, как платье девушки, сидящей рядом. Никаких напоминаний, ни единого знакомого знака.

— Зачем я здесь? — пробормотал Райо.

— Ты спал, ты видел сны.

— Девушка прикоснулась к его щеке, замерла на миг.

— Я — твоя жрица.

Райо хотел засмеяться, но смех рассыпался хриплым кашлем.

— Но я же человек, — проговорил он наконец.

— Жрицы не служат людям.

— Ты человек, — согласилась девушка.

— Но ты правитель, а я — твоя жрица. Поймешь потом. Пойдем. Обопрись на меня, я помогу тебе встать.

Из пещеры вел темный, узкий ход, — можно было идти, обеими руками держась за стены. Свод нависал низко, и Райо горбился, склонял голову, чтобы не удариться об острые выступы. Тело помнило этот путь, предупреждало о выбоинах в полу, об изгибах стен.

— Я давно здесь? — спросил Райо.

— Два года, — ответила девушка. Она шла позади, и пещерное эхо скрадывало ее шаги.

— Два года? — повторил Райо.

— Все это время я спал? Нет, скорей сейчас я во сне.

Девушка вздохнула у него за спиной — печально или устало, не разобрать.

— Все время спать нельзя, ты бы умер от голода и жажды. Я будила тебя несколько раз в день, но ненадолго. Ты не успевал вернуться полностью и не запоминал пробуждений.

Эхо донесло новые звуки: плеск воды, торопливый стук капель. Впереди забрезжил свет, воздух стал подвижней, чище, — но не принес облегчения. Идти отчего-то было все тяжелей, каждый шаг давался труднее предыдущего.

— Это пробуждение я тоже забуду? — спросил Райо.

— Нет.

— Девушка положила руку ему на плечо, подтолкнула вперед.

— Я хочу, чтобы ты все помнил.

Извилистый ход привел в новую пещеру. Свет здесь не слепил, мягко стлался по полу, тянулся от дальнего проема в стене. С уступа падали струи воды, текли по стене, обдавали брызгами замшелые камни. А потом превращались в ручей, и тот бежал прочь, прозрачный и звонкий.

Райо подставил ладони под падающий поток, плеснул в лицо и только тут понял, как пересохло во рту, как хочется пить. Вода оказалась прохладной, с привкусом железа.

Утолив жажду, он оглянулся, ища девушку. Та затаилась возле расщелины, среди теней. Встретила его взгляд, но не сказала ни слова, не шелохнулась. Райо повернулся и пошел вперед, вдоль русла бегущей воды.

Он надеялся, что ручей течет к выходу, и не обманулся, — свет стал ярче, ложился под ноги солнечными пятнами. Голова кружилась — должно быть, от предчувствия свободы, — и то и дело Райо приходилось хвататься за стену, чтобы не пошатнуться, не упасть.

Выход из пещеры походил на грубо вырубленный дверной проем. За ним виднелось небо, а ниже — край скалы, тропа, цветы и недавно примятые травы, зеленые холмы.

Тяжело дыша, Райо привалился к краю проема. Запах летних лугов теснился в горле, не давал сделать полный вдох. Два года взаперти, два года во сне, отвык от простора. Но теперь осталось лишь сделать шаг, переступить порог…