Мухобой

Вскарабкавшись на кабину, запрокинул голову и только теперь заметил, что спасительные прутья, по которым он хотел выбраться на поверхность, расположены слишком высоко.

— Метра три! — Мухобой многозначительно помахал рукой из очередной отдушины.

— Надо быть обезьяной, чтобы… — Давай, сбрось мне верёвку, — нетерпеливо перебил Борька.

— Доставишь на базу, я в долгу не останусь.

— Нет у меня верёвки, — фыркнул Мухобой.

— Думаешь, я болтаюсь здесь ради удовольствия?

Воздух под сводами задрожал от оглушающего рёва. Борька вздрогнул прижался к железу кабины. Краем глаза он заметил как от страха затряслась и скрылась во мраке рука бродяги.

— Не жди пока эти уроды заползут на крышу, — голос Мухобоя эхом разнёсся по туннелю.

— Прыгай и беги. Увидишь автобус, ныряй под него и ползи к провалу.

— Легко сказать беги! — Скрябин поднялся на четвереньки и посмотрел вниз.

— Убирайтесь прочь, сволочи!

Несколько жмуров уже толклись рядом с грузовиком, и Борька с содроганием подумал о том, что случится, если он не доберётся до спасительного автобуса. Он не мог поверить, что эти покалеченные, изуродованные болезнью создания, когда-то были людьми. Они не знали жалости, с ними нельзя было договориться. Единственное что заставляло их двигаться — это непроходящий звериный голод, утолив который, они становились спокойными и безвредными.

— Они повсюду, — прошептал Скрябин.

— Сползаются, как падальщики на запах жратвы.

Он услышал за спиной рычание и, обернувшись, увидел огромную синюю лапу, которая тщетно старалась зацепиться за крышку люка. Каннибал пытался влезть на кабину и уже стоял на подножке.

Борька вскочил на ноги, сбрасывая жмура, безжалостно ударил его по зубам. Теперь всё зависело от сноровки. Он спрыгнул с крыши и побежал. Зарычали десятки тварей, безобразные тени замаячили на стенах туннеля.

Из груды покорёженных кузовов взгляд выхватил перегородивший дорогу «Икарус». От радости застучало в висках. Окрылённый близкой победой, Скрябин несколькими прыжками преодолел десятиметровое расстояние и, упав на колени, пополз под автобус. Он не знал, где находится спасительный провал, но чутьё подсказывало, что бродяга его не обманул. Нужно было только доползти и… — Чёрт! — закричал Скрябин.

Кто-то вцепился в его правую ногу и потянул к себя. Борька закричал ещё громче, в отчаянии засучил ногами. Вцепившись в выхлопную трубу, обернулся и с отвращением лягнул жмура ботинком.

Уродливый здоровяк хищно сверкнул белыми глазами и свирепо зарычал. Он полз следом, но левая рука была сломана и безвольно болталась, что мешало каннибалу передвигаться быстрее.

— Отпусти сволочь! — рявкнул Скрябин.

— Я не жратва… Он ударил ещё несколько раз, из последних сил подтянулся на руках. Затрещала армейская ткань, с ноги соскользнул ботинок, в который мёртвой хваткой вцепился жмур. Извиваясь ужом, Борька пополз в сторону кабины, туда где в асфальте должен был находиться канал ливнёвки.

Руки нащупали острые края провала, и Борька почувствовал запах тины.

— Сюд-а-а-а! — зашептал Мухобой.

— Не мешкай, эта скотина ползёт за тобой.

Падать вниз головой, то ещё удовольствие, но Скрябин, не задумываясь нырнул в провал и, пролетев пару метров, крепко ударился плечом о какой-то выступ. Его тут же схватили за воротник и буквально силой поставили на ноги.

— Держись за меня и не отпускай! — бросил Мухобой.

— Минут через десять от этих гадов здесь не будет отбоя.

— Я ничего не вижу, — рявкнул Борька.

— Куда бежать.

Но бродяга, уже совал ему в руки какую-то тряпку.

— Теперь можно, — прошептал Мухобой.

— Ты у меня пятый.

Щёлкнула зажигалка, и Скрябин, наконец, увидел где находится. Это был обычный служебный коллектор. Узкий, забитый грязью и мусором.

— Везунчик! — улыбнулся Мухобой.

— Хорошо что Демон не просёк про потайной ход.

Перед Борькой стоял старик и его облик был до боли знаком.

— Демон сказал, что я должен пройти сто метров, — проговорил Скрябин.

— Если бы не ты… Старик визгливо рассмеялся и, хлопнув себя по лбу поправил старую строительную каску.

— Демон знает, что говорить. Но не через сто и даже не через тысячу шагов выхода нет. Всё завалено хламом, так чтобы ни одна жертва этого мясника не смогла вырваться живой.

— Не удивительно, — протянул Скрябин.

— В этом городе никому нельзя верить.

— Кроме Мухобоя, — старик оскалился в улыбке и дружелюбно потрепал за плечо.

— Только Мухобой верен слову. Только Мухобой.

И вдруг Борька вспомнил. Разбитая строительная каска, вросшая в шевелюру, потрёпанный плащ, уставшие покрасневшие от едкого солнца глаза.

Он видел это лицо в оптику винтовки.