Пустой заброшенный пляж перед грозой, небо цвета мокрого бетона сравнялось на горизонте с морем, как будто плавно переходит в него, бьется о блекло-серебристый песок на берегу. Острые изломы молний раз за разом вбиваются в невидимую грань воды и неба.
Добавить в моё избранное
16 мин, 56 сек 17160
Когда ноги уже подкашиваются и грозят не выдержать, если им не обеспечат должный отдых, приходится искать убежище. Новая гроза на подходе, но, судя по отдаленности грома, ждать ее следует только к утру. Он засыпает на плоской вершине одного из обломков лицом к месиву из некогда жилых строений, окруживших гигантские башни.
Утро серым дождем пробуждает ото сна. Сумрак ночи еще не совсем оставил мрачные окраины, черными тенями прячась среди обломков. Но только стоит ему спуститься, оставят свой ночлег, как несколько этих теней бросаются в стороны, открыв полуразложившийся остов большой рыбы. В нос бьет запах гнили и другой, едкий до рези в глазах. Неприятное открытие толкает быстрее покинуть это место.
Дождь с раскатами все крепнет, когда невидимое из-за облаков солнце дает достаточно света рассмотреть разрушенный городской пейзаж. Здания просевшие, покосившееся, съехавшие к земле целыми ярусами, но еще сохранившие свой прежний облик теснятся высотой от двух до тридцати этажей. Серые громады на фоне серой пустоты. Сотни черных провалов кажется, каждый нерв дрожит от окон-глазниц как глаза жутких насекомых глядят на путника. И среди этой разрухи высятся шесть глянцевых стержня, отражая собой мрак земли и сияя тьмой небес.
Металлическая сетка преграждает путь к этому изуродованному саду железа и бетона. Прочная, но выжженная неестественным огнем, за собой являет хаос и геенну непроходимых дебрей искореженной арматуры. Нет смысла искать обход или пробиваться в редкие черные ходы, не зная тайных лазеек, потому он идет вдоль зыбкой преграды. Наконец, появляются первые врата во вместилище цивилизации — размытые и разошедшиеся в своих креплениях ступени направляют вниз.
Инстинкт и какая-то программа поведения заставляет его жаться к выщербленной стене, боком опускаясь к неведомому. Темный коридор, затопленный по правому, просевшему краю тянется, кажется, на сотни метров. Тьма не пугает, но что-то подсказывает, что скрывается в ней нечто опасное. Запах, катализатор инстинктов, только подтверждает догадку. Оружие, защита панцирей, скорость реакции — вот оплот его безопасности. Каждый нейрон звенит в предвкушении атаки, пускового механизма рефлексов охотника, почти экстатической фабулой переполняя сознание. Но коридор пуст, только фосфорический свет призраком теплится в углах. Тем не менее он осторожно идет, просчитывая каждый шаг, соизмеряя любое движение. Наконец, брезжит тусклый свет выхода. Ступени, просевшие у самого верха, приходится перепрыгивать, подтягиваясь на руках о скользкую кромку камня. А наверху уже набирает силу шторм, земля же усеяна разломанными каменными исполинами, кое-где видны искореженные рельсы и сгоревшие остовы вагонов. Пройти будет очень трудно, но чуть дальше за расчищенным участком очередной провал под землю. Это лучше, чем пробираться под проливным дождем среди руин.
В этот раз холод обступает стоит только опуститься на половину сохранившейся лестницы. Туннель гораздо глубже предыдущего. И темнее. Фосфорический свет блекло выхватывает обломки стен и осыпавшийся потолок, местами вздыбленный неимоверной силой пол. Но что более опасно — странный шорох, отличимый от журчания воды. И запах. Тот, который заставил бы вывернуться на изнанку, если бы было возможно. Ближе и сильнее, значит нужно бежать. Гул собственных шагов поначалу заглушают шепчущую тьму, но вскоре она перекрикивает их. Впереди слабый свет. Ближе, быстрее. Но выход слишком высоко, остается рискнуть — в одном прыжке с разбега зацепиться за наклонные балки. Гул за спиной только придает уверенности. Упор, краткий полет, руки на крошащейся поверхности. Инерция толкает ноги вперед, грозя потерей опоры, но мышцы компенсируют ненужную энергию. Подтягиваясь, поймав момент, когда маятник тела качнется назад, он обхватывает колонну, положив на нее локти. Шорох тьмы остается глубоко внизу, горьким смрадом обдав беглеца, который уже видит продолжение своего пути.
Утро серым дождем пробуждает ото сна. Сумрак ночи еще не совсем оставил мрачные окраины, черными тенями прячась среди обломков. Но только стоит ему спуститься, оставят свой ночлег, как несколько этих теней бросаются в стороны, открыв полуразложившийся остов большой рыбы. В нос бьет запах гнили и другой, едкий до рези в глазах. Неприятное открытие толкает быстрее покинуть это место.
Дождь с раскатами все крепнет, когда невидимое из-за облаков солнце дает достаточно света рассмотреть разрушенный городской пейзаж. Здания просевшие, покосившееся, съехавшие к земле целыми ярусами, но еще сохранившие свой прежний облик теснятся высотой от двух до тридцати этажей. Серые громады на фоне серой пустоты. Сотни черных провалов кажется, каждый нерв дрожит от окон-глазниц как глаза жутких насекомых глядят на путника. И среди этой разрухи высятся шесть глянцевых стержня, отражая собой мрак земли и сияя тьмой небес.
Металлическая сетка преграждает путь к этому изуродованному саду железа и бетона. Прочная, но выжженная неестественным огнем, за собой являет хаос и геенну непроходимых дебрей искореженной арматуры. Нет смысла искать обход или пробиваться в редкие черные ходы, не зная тайных лазеек, потому он идет вдоль зыбкой преграды. Наконец, появляются первые врата во вместилище цивилизации — размытые и разошедшиеся в своих креплениях ступени направляют вниз.
Инстинкт и какая-то программа поведения заставляет его жаться к выщербленной стене, боком опускаясь к неведомому. Темный коридор, затопленный по правому, просевшему краю тянется, кажется, на сотни метров. Тьма не пугает, но что-то подсказывает, что скрывается в ней нечто опасное. Запах, катализатор инстинктов, только подтверждает догадку. Оружие, защита панцирей, скорость реакции — вот оплот его безопасности. Каждый нейрон звенит в предвкушении атаки, пускового механизма рефлексов охотника, почти экстатической фабулой переполняя сознание. Но коридор пуст, только фосфорический свет призраком теплится в углах. Тем не менее он осторожно идет, просчитывая каждый шаг, соизмеряя любое движение. Наконец, брезжит тусклый свет выхода. Ступени, просевшие у самого верха, приходится перепрыгивать, подтягиваясь на руках о скользкую кромку камня. А наверху уже набирает силу шторм, земля же усеяна разломанными каменными исполинами, кое-где видны искореженные рельсы и сгоревшие остовы вагонов. Пройти будет очень трудно, но чуть дальше за расчищенным участком очередной провал под землю. Это лучше, чем пробираться под проливным дождем среди руин.
В этот раз холод обступает стоит только опуститься на половину сохранившейся лестницы. Туннель гораздо глубже предыдущего. И темнее. Фосфорический свет блекло выхватывает обломки стен и осыпавшийся потолок, местами вздыбленный неимоверной силой пол. Но что более опасно — странный шорох, отличимый от журчания воды. И запах. Тот, который заставил бы вывернуться на изнанку, если бы было возможно. Ближе и сильнее, значит нужно бежать. Гул собственных шагов поначалу заглушают шепчущую тьму, но вскоре она перекрикивает их. Впереди слабый свет. Ближе, быстрее. Но выход слишком высоко, остается рискнуть — в одном прыжке с разбега зацепиться за наклонные балки. Гул за спиной только придает уверенности. Упор, краткий полет, руки на крошащейся поверхности. Инерция толкает ноги вперед, грозя потерей опоры, но мышцы компенсируют ненужную энергию. Подтягиваясь, поймав момент, когда маятник тела качнется назад, он обхватывает колонну, положив на нее локти. Шорох тьмы остается глубоко внизу, горьким смрадом обдав беглеца, который уже видит продолжение своего пути.
Страница 5 из 5
