Трофей

Сегодня все шло к тому, чтобы наказать хозяина квартиры, прихватив из его вещей очередной трофей.

Один-единственный гад испортил всем настроение! Так бы и дал ему в харю! Обычно клиент тихий. Увидит, как ты корчуешь и швыряешь в фургон то, что любовно пристраивалось по квартире годами, и притихнет. Хлопает глазами да втихую валидол жрет. А нынешний — смотреть не на что! Щуплый очкарик. Книгами, вон, весь пол заложен. Как правило, такому намекнешь в конце, что, мол, надо бы добавить, он и раскошелится молча. Обычно… Но с этим, похоже, еще наплачемся! Да, непруха… С самого утра.

Утро началось с разбитой стеклянной дверцы хозяйского шкафа. Ну кто мог знать, что она висит на паре винтов, вместо шести?! А хозяин сразу: «Надеюсь, это будет единственным ущербом при переезде!» Урод! Думает, если всем плешь проедать, работа быстрее и лучше сделается?!

Потом очкарик стал всем указывать, как что складывать в фургоне. Мол, нерационально используется пространство. Антон ненавидел подобных заказчиков. И остальные ребята из бригады тоже не любили. Это еще вопрос, почему парни все время норовили поцарапать полировку мебели о перила на лестнице. Может, если бы их не дергали, они работали осторожнее и аккуратнее. Антиквариата в квартире хозяина было полно! И уйма книг. Все были упакованы по несколько штук в мешки для мусора, а потом обмотаны скотчем. Ничего не скажешь, сохраннее, да и компактно. Распихать по углам машины проще. Но сколько набегаешься с пачками! Много сразу не возьмешь. Скользкие упаковки выпадали из сложенной перед грудью горки и скакали по ступенькам. Одна порвалась, и книги рассыпались. Собирая их, Антон перелистал парочку. Речь шла о каких-то вирусах, мутациях и прочей «мистике», причем языком, от которого мозг в трубочку сворачивался!

Понятно, хозяин — ученая крыса. Ну да, и на вид — просто образец безумного ученого: жидкие волосы почти до плеч, пучеглазые очки на носу, бледная кожа, годами не видевшая солнечного света. Сам субтильный и ходит, как лунатик. Про костюмчик вообще лучше молчать! Старый заношенный пиджачок и вытертые добела джинсы, купленные, небось, еще у какого-нибудь фарцовщика в «брежние» времена. Да и черт с ним! За полдня работы обещали полтинник«зеленых» каждому. Совсем неплохо. Вот только, зараза, не предупредили, что будет полдома книг, зато не будет лифта!

Половину мебели носили к старушке этажом ниже. Та обрадовано всплескивала руками, встречая в дверях новый предмет меблировки, и суетилась, показывая, что куда ставить. Хозяина именовала не иначе, как «профессором».

Профессор бегал по лестнице и подгонял грузчиков. Он встал перед ними, когда взялись за старый резной шкаф, и дал историческую справку о том, что во время войны осколок боеприпаса, пробив оконное стекло, попал в венец шкафа и был там оставлен в память о том, как профессор, бывший тогда маленьким мальчиком, избежал смерти. Очкарик показал на белеющий над бровью шрам.

— Вот так! Чуть в сторону, и я бы тут перед вами не стоял!

Все посмотрели на венец шкафа. И правда, в нем застрял небольшой темный кусок искореженного металла. Антон потрогал его край, острый, как крышка вскрытой консервной банки.

Пришлось класть шкаф набок, чтобы запихнуть в фургон. И конечно, Антон разорвал бедро об «исторический осколок».

Профессор сразу раскудахтался:

— Надо непременно продезинфицировать и заклеить бактерицидным пластырем! Попадет грязь — хорошего мало! Поверьте моему опыту, я всю жизнь с заразой общаюсь!

Неизвестно, кого он имел ввиду, может, жену, но Антон отказался. Царапина ерундовая, хоть и кровила изрядно. Придется стирать комбинезон после работы, пока кровь свежая.

Тут профессор запричитал, что в оставшихся коробках, мол, лабораторное оборудование, и нужно быть особо аккуратным.

Потом понесли пианино, тяжелое как черт. Впрочем, «понесли» — громко сказано. Не хватало сил поднять эту гробину, пришлось скатывать ее по ступенькам. Грохот стоял неимоверный, весь дом вздрагивал, а профессор хватался за сердце.

— Слушайте, а может, кому-нибудь из вас пригодится пианино? На дрова. Теперь его только под топор пускать.

Антон сплюнул и дал остальным знак остановиться: все-таки, он был у них вроде бригадира. Инструмент издал звон всеми струнами, уже окончательно расстроенными. Было похоже, что стонет хор умирающих.

— Ну что вы переживаете из-за ерунды?! Ничего ему не сделается! Раньше крепко делали. Настройщика вызовете — и все дела.

Бригадир хлопнул ладонью по крышке пианино, и хор умирающих на миг ожил снова. Профессор замотал головой в стороны, окутавшись облаком из поседевших волос, и умчался вверх, в квартиру.

После пианино все запросились отдохнуть. Лето выдалось на редкость жаркое и влажное, просто субтропики какие-то. Работать было тяжело, грузчики обливались потом. Ветер, поминутно меняющий направление, был горячим и не приносил никакого облегчения.