Трофей

Хорошо, что взял с собой мобильник. Он вздохнул и набрал тот же номер на мобильном телефоне.

— Миша? Это Неведомский.

— Ростислав Яковлевич, какими судьбами?! Как ваши дела?!

— Мишенька, я сейчас перезвоню с городского, ты сними трубочку, хорошо?

— Да, конечно.

Профессор снова перезвонил из автомата.

— Да, Ростислав Яковлевич. Что у вас с голосом, вы здоровы?

— Я не болен, во всяком случае, пока… У меня большие неприятности. Когда я вытащил с того света твою жену, ты сказал, что могу обратиться, если будут проблемы.

— Само собой, Ростислав Яковлевич! Чем могу помочь?

— Это не телефонный разговор. Надо встретиться. И как можно скорее.

— Хорошо, давайте, я заеду к вам… через час. Идет?

— Нет, Миша. Не в городе. Лучше где-нибудь подальше. Прямо сейчас.

— М-м… Хорошо. Помните, куда ездили в прошлом году на шашлыки? Давайте, там. Буду примерно через час, час с небольшим. Вы на колесах, или прислать за вами машину?

— Я доеду сам. Побыстрее, Миша… — Уже еду. До встречи!

Неведомский тупо смотрел на торчащую из телефонного аппарата карточку. Машинально вытащил ее, потом уронил на землю. Его машина осталась возле дома, он пошел к ней.

В юности, когда отец умер от рака, Неведомский дал себе слово, что найдет лекарство от этой болезни. Его дипломная работа на биофаке была признана лучшей, а на следующий день после защиты позвонили «люди в мышиных пальто». Все последующие годы он работал в «почтовом ящике». На фасаде исследовательского института не было никакой вывески, а в проходной висел местный телефон без каких-либо признаков списка номеров. В будке на вахте сидела старушка, «божий одуванчик». Но стоило пройти мимо нее, не показав пропуск, дальше тебя встречали солдаты с автоматами наперевес.

Исследования, проводимые в институте, никогда не имели отношения к лечению болезней. Совсем наоборот. Если спрашивали о работе, Неведомский уклончиво отвечал: «Тружусь в сфере экспериментального здравоохранения». А про себя всегда добавлял: «И здравозахоронения». Как и многие коллеги, он верил в необходимость своей деятельности. Другие же разрабатывают бактериологическое оружие, значит, и мы должны! Чтобы сохранять всеобщее равновесие силы!

Потом наступили смутные времена, и все утратили веру во что бы то ни было. Разоружение, сокращение биологического оружия… Люди побежали из отрасли, как крысы с тонущего корабля. Секретность упала до уровня районной поликлиники. Когда объявили о том, что тема исследований закрывается, а культуры должны быть уничтожены, Неведомский выкрал несколько образцов. Украл то, о чем никогда не смог бы рассказать никому. Его не просто вынудили заниматься мерзостью. Они хотели еще и спустить результаты в унитаз. Как будто кошмар, на который ушла жизнь, ничего не значил! Все подлежало уничтожению!

Он унес штаммы с собой. Бардак не будет длиться вечно. «Наверху» опомнятся, и тему возобновят. Тогда он вернет образцы на место. Не придется начинать все с нуля. Легко будет объяснить сохранность материалов царившим во время закрытия проекта всеобщим хаосом.

Тогдашний расчет оказался верным. Недавно профессору позвонили «оттуда» и пригласили вернуться к прежним исследованиям. Ему дали новую квартиру, огромные хоромы в центре города. Предлагали перевезти вещи, но Неведомский, по понятным причинам, отказался, сказав, что справится сам.

И вот теперь — конец! Самое страшное не то, что у него нет коробки, а то, что она невесть у кого. Здесь, в городе! А на дворе — жара, духота и переменный ветер. Прекрасные условия! Достаточно открыть хотя бы одну пробирку… И, согласно законам Мерфи, кто-нибудь это обязательно сделает.

Первым поползновением было сообщить о случившемся «профессионалам». Но профессор хорошо знал этих людей. Он хотел жить.

Эпидемия начнется очень быстро, однако понадобится время, чтобы опознать ее источник. Нужно успеть исчезнуть, совсем и навсегда. Потому что, даже если Неведомского не заподозрят с самого начала, все равно за решением проблемы придут к нему. К тому же, в городе он просто не доживет до этого момента. Никто не доживет.

Пока профессор ехал через плавящийся от зноя город, нарастало желание прикрыть рот, хотя бы влажным платком. Хоть какая-то защита. Но с таким «декором» его скоро остановили бы.

Через час старенькая «волга» Неведомского свернула с пригородного шоссе на грунтовую лесную дорогу, и вскоре уже въезжала на берег озера, где стоял огромный черный«хаммер». Михаил вышел из джипа одновременно с тем, как профессор вылез из своей машины.

— Здравствуйте, Ростислав Яковлевич! Что стряслось?

— Миша, буду краток. Знаю, у тебя есть связи в определенных кругах. Мне нужен паспорт на другое имя. Срочно! Я должен уехать из города!

— Ого! С каких пор вы играете в нелегала, профессор? Объясните толком, в чем дело.