Это происходило в восьмидесятых годах, когда была возможность ездить забесплатно на общественном транспорте. В частности, на автобусе. Ну, и ходили слухи, что «зайцу» устраивали арест в самом автобусе…
Добавить в моё избранное
18 мин, 7 сек 17142
Одна из «мошкары», мечущейся, словно вокруг неподвижного фонарного луча, молниеносно поднеслась к лицу мужика и проскрежетала:
— Что же ты ни в кого из нас не стреляешь? Наверно, ты уже передумал и решил больше никогда в нас не стрелять?
Теперь перед ним была не маленькая девочка, а та самая безобразная старуха, с которой он столкнулся в детстве: жирная-мерзкая бабка с длинным-морщинистым носом. Он не мог вытерпеть перед собой такую гадкую дразнящуюся рожу и мгновенно вскинул свою берданку, да открыл по этой гадине огонь. Шмальнул прямо в её гнусную «весёленькую» рожу.
Выстрел разнёс старухе полголовы, в результате чего «птичка» брякнулась оземь.
— О, — начали доноситься выкрики от остальных «беснующихся» «птичек».
— Этот тип всё-таки настроился нас пострелять! Давайте подлетать к нему близко? А то этот бедненький мальчонка всю жизнь мечтал, что подрастёт и со всеми нами поквитается!
Ещё одна поднеслась к нему и «замерла в ожидании». Он разрядил в неё берданку. И так старухи подлетали к «стрелку» раз за разом, и у каждой полбашки в клочья, и павшее ничком тело наземь.
После того, как ни одной не осталось «витать в облаках», конечно, если никакая не унеслась или не притаилась где-то неподалёку, мужик перевёл дух. Хотя в голове у него многое не укладывалось. Ему казалось, что эти исчадия играли с ним в поддавки и всё то, что он сейчас сделал, происходит, либо в сновидении, либо в бреду. Потому что слишком легко он с ними разделался — так не бывает. Но ведь жизнь, которую он прожил, на бред или сновидение не похожа. Хотя кто-то может сказать, что это самый-пресамый бред и есть, поскольку так жить нельзя (с такой депрессией в результате психологической травмы, полученной им в детстве), но конкретно он с подобной логикой был категорически не согласен. Что же, он должен был у себя снести полбашки, а не у каждой из этих ехидных веселящихся рож? Причём, веселящихся веки вечные. Дело в том, что он очень долго стоял, смотрел на этих дохлых «птичек» и всё до сих пор не в состоянии был успокоиться. Ему думалось, что на такую сволочь не пули нужны, а осиновый кол. И сейчас, пока эти дряни лежат ничком, каждой в отдельности повбивать этот кол в сердце. Поскольку кол он не заготовил, то всё время, которое должно было быть отведённым на тыканья осиной, ушло на«столбняк». С ним такое часто происходило, как сейчас: симулирование столбняка. Он мог стоять (или сидеть) неподвижно целыми часами и по-идиотски смотреть в одну точку.
Старухи лежали-лежали, да не выдержали.
Нет, они не начали подниматься, как зомби с пробитыми черепами. Хотя, согласно общепринятой легенде, если у зомби пробит череп, то пошевелиться он не в состоянии. Они выглядели примерно так, как в фильме «Терминатор» выглядел«полицейский», который преследовал героя «легендарного» Шварценеггера. Все кусочки их черепов, разнесённых в пух и прах, собирались с таким видом, как на экране, если заснять чей-то разбивающийся череп и в замедленном виде показать плёнку, перематывающуюся назад. Мужик это даже промычал:
— Бли-ин… Как в «Терминаторе»… — Да, ты совершенно правильно угадал, — опять защебетали «птички», — мы тебе не «нечисть», а роботы. Нас создали чайлдхейтеры. А ты думаешь, у нас очень радужное детство? Всегда, когда мы за кем-то не охотимся, нас начинают кошмарить. В смысле, выставлять видения монстров, которые нас начинают преследовать… Их никто кроме нас не видит… — Что с вами начинают делать? — ничего не понял мужик.
— Ну, — не знали те, как доходчивее объяснить, — тебе кажется, что тебя мы всей оравой преследуем, но на самом деле всё наоборот. Это тебя слишком много и в большом количестве, а мы все состоим из одного человека. Ты же понимаешь, как пожилые женщины боятся, когда на них пытаются напасть? Например, с целью застрелить из берданки. И представь себе, когда таких как ты «охотников» целая уйма!
— Так это вы тогда носились от бугименов, что ли? — опять задумчиво промычал мужик.
— А я думал, вы просто так гоняете, типа вам весело.
— Нет, нам никогда невесело! Мы просто претворялись.
Мужик так взгрустнул и пошёл себе восвояси. Печально сел в машину и принялся выбираться из лесных дебрей. Он даже не подумал о том, что претворяются они не в том, что им дьявольски весело, а в обратном — в том, что дьявольски грустно.
Они могли бы пустить по следу какую-нибудь разведчицу, чтоб проследила за машиной: как бы не заглох мотор и водитель не принялся бы возвращаться. Но дело в том, что все эти существа в виде маленьких девочек, умеющих превращаться в безобразно жирных старух, не могли обходиться друг без дружки. Если какая-то из девочек ото всех улетала, то остальные не могли провести в одиночестве и минуты. Они тут же все срывались с мест и мчались за ней. Они были уверены, что на неё могут напасть и растерзать, как она ни раз терзала заблудившихся в лесу маленьких детей.
— Что же ты ни в кого из нас не стреляешь? Наверно, ты уже передумал и решил больше никогда в нас не стрелять?
Теперь перед ним была не маленькая девочка, а та самая безобразная старуха, с которой он столкнулся в детстве: жирная-мерзкая бабка с длинным-морщинистым носом. Он не мог вытерпеть перед собой такую гадкую дразнящуюся рожу и мгновенно вскинул свою берданку, да открыл по этой гадине огонь. Шмальнул прямо в её гнусную «весёленькую» рожу.
Выстрел разнёс старухе полголовы, в результате чего «птичка» брякнулась оземь.
— О, — начали доноситься выкрики от остальных «беснующихся» «птичек».
— Этот тип всё-таки настроился нас пострелять! Давайте подлетать к нему близко? А то этот бедненький мальчонка всю жизнь мечтал, что подрастёт и со всеми нами поквитается!
Ещё одна поднеслась к нему и «замерла в ожидании». Он разрядил в неё берданку. И так старухи подлетали к «стрелку» раз за разом, и у каждой полбашки в клочья, и павшее ничком тело наземь.
После того, как ни одной не осталось «витать в облаках», конечно, если никакая не унеслась или не притаилась где-то неподалёку, мужик перевёл дух. Хотя в голове у него многое не укладывалось. Ему казалось, что эти исчадия играли с ним в поддавки и всё то, что он сейчас сделал, происходит, либо в сновидении, либо в бреду. Потому что слишком легко он с ними разделался — так не бывает. Но ведь жизнь, которую он прожил, на бред или сновидение не похожа. Хотя кто-то может сказать, что это самый-пресамый бред и есть, поскольку так жить нельзя (с такой депрессией в результате психологической травмы, полученной им в детстве), но конкретно он с подобной логикой был категорически не согласен. Что же, он должен был у себя снести полбашки, а не у каждой из этих ехидных веселящихся рож? Причём, веселящихся веки вечные. Дело в том, что он очень долго стоял, смотрел на этих дохлых «птичек» и всё до сих пор не в состоянии был успокоиться. Ему думалось, что на такую сволочь не пули нужны, а осиновый кол. И сейчас, пока эти дряни лежат ничком, каждой в отдельности повбивать этот кол в сердце. Поскольку кол он не заготовил, то всё время, которое должно было быть отведённым на тыканья осиной, ушло на«столбняк». С ним такое часто происходило, как сейчас: симулирование столбняка. Он мог стоять (или сидеть) неподвижно целыми часами и по-идиотски смотреть в одну точку.
Старухи лежали-лежали, да не выдержали.
Нет, они не начали подниматься, как зомби с пробитыми черепами. Хотя, согласно общепринятой легенде, если у зомби пробит череп, то пошевелиться он не в состоянии. Они выглядели примерно так, как в фильме «Терминатор» выглядел«полицейский», который преследовал героя «легендарного» Шварценеггера. Все кусочки их черепов, разнесённых в пух и прах, собирались с таким видом, как на экране, если заснять чей-то разбивающийся череп и в замедленном виде показать плёнку, перематывающуюся назад. Мужик это даже промычал:
— Бли-ин… Как в «Терминаторе»… — Да, ты совершенно правильно угадал, — опять защебетали «птички», — мы тебе не «нечисть», а роботы. Нас создали чайлдхейтеры. А ты думаешь, у нас очень радужное детство? Всегда, когда мы за кем-то не охотимся, нас начинают кошмарить. В смысле, выставлять видения монстров, которые нас начинают преследовать… Их никто кроме нас не видит… — Что с вами начинают делать? — ничего не понял мужик.
— Ну, — не знали те, как доходчивее объяснить, — тебе кажется, что тебя мы всей оравой преследуем, но на самом деле всё наоборот. Это тебя слишком много и в большом количестве, а мы все состоим из одного человека. Ты же понимаешь, как пожилые женщины боятся, когда на них пытаются напасть? Например, с целью застрелить из берданки. И представь себе, когда таких как ты «охотников» целая уйма!
— Так это вы тогда носились от бугименов, что ли? — опять задумчиво промычал мужик.
— А я думал, вы просто так гоняете, типа вам весело.
— Нет, нам никогда невесело! Мы просто претворялись.
Мужик так взгрустнул и пошёл себе восвояси. Печально сел в машину и принялся выбираться из лесных дебрей. Он даже не подумал о том, что претворяются они не в том, что им дьявольски весело, а в обратном — в том, что дьявольски грустно.
Они могли бы пустить по следу какую-нибудь разведчицу, чтоб проследила за машиной: как бы не заглох мотор и водитель не принялся бы возвращаться. Но дело в том, что все эти существа в виде маленьких девочек, умеющих превращаться в безобразно жирных старух, не могли обходиться друг без дружки. Если какая-то из девочек ото всех улетала, то остальные не могли провести в одиночестве и минуты. Они тут же все срывались с мест и мчались за ней. Они были уверены, что на неё могут напасть и растерзать, как она ни раз терзала заблудившихся в лесу маленьких детей.
Страница 4 из 5
