Подполье

«Медлить нельзя, здесь действуют очень хорошо подготовленные бойцы. Может, это сепаратисты, возможно, агенты английской или французской разведки», — это было единственное, чем мог объяснить увиденное зрелище командир. Он подхватил лыжи и подошёл к печи, чтобы при свете быстрее закрепить их на валенках. Уже заканчивая это занятие и не выпуская из рук пистолета, Сергей подумал: «А что мне в лесу делать? Там на пулю нарваться легче, чем здесь. Можно, конечно, добраться до Багряного, но не факт, что мне это удастся. Надо дожить до утра и развернуть радиопередатчик. От начальства получу дальнейшие указания». Неожиданно однообразие звуков потрескивания дров в печи и его дыхания было нарушено странным шорохом. Потом ещё один шорох, и ещё, и ещё. В подполье словно завозились крысы. Но, во-первых, грызунов там должно было быть, судя по звуку, не меньше сотни. А, во-вторых, крыс здесь не было, как понял это по наблюдениям лейтенант. Он замер, поудобнее перехватив пистолетную рукоять.

Крышка люка, ведущего в подполье, со скрипом откинулась на петлях. Из проёма показалась голова ефрейтора Козелкова. Диверсант плавно, не спеша вылез и встал на краю люка. Его лицо было всё ещё бледным, пальцы мелко шевелились, словно солдат распутывал какие-то нитки, а глаза, осмотрев комнату, уставились на лейтенанта. Земельных непроизвольно воскликнул:

— Петька! Ты что вытворяешь?!

Бескровные губы ефрейтора растянулись в нечеловеческой улыбке. Так улыбался бы сфинкс, имей он плоское лицо. Взгляд мутных, как с перепоя, глаз бойца упёрся в командира. В этом взгляде не было ничего: ни интеллекта, ни эмоций, ни даже элементарного блеска. Такими глазами смотрел в белорусское небо застреленный днём раньше немецкий мотоциклист. Ефрейтор сделал неуклюжий шаг вперёд, и его руки нацелились на горло Сергея. Тот, тщетно пытаясь издать командирский голос, пролепетал:

— Руки вверх!

Боец в ответ ухмыльнулся с каким-то гротескным глумлением, на которое способны только дети. В гримасе на миг мелькнули его зубы, от одного вида которых Земельных прошиб пот. У человека не может быть двух чуть изогнутых клыков, торчащих из-под верхней губы на целый сантиметр. От страха лейтенант на миг потерял голову и выстрелил. Умение метко стрелять и заранее целиться вошло в плоть и кровь Сергея так прочно, что даже когда он делал вроде бы неприцельный выстрел, на самом деле непроизвольно метил в жизненно важные органы. И теперь пуля ударила Козелкова точно в сердце. Он отшатнулся и отступил на шаг. Так как позади ефрейтора находился распахнутый люк подполья, то солдат провалился туда, откуда только что вылез. К тому же, ефрейтор сел прямо на голову вылезавшему сержанту Коваленко. Унтер снова исчез из поля зрения лейтенанта, а вот ефрейтор прыжком выбрался обратно в избу. Его скачок выглядел более чем неестественно: когда прыжок достиг оптимальной для комплекции ефрейтора высоты, словно невидимый подъёмный кран подхватил бойца крюком и рывком поднял ещё на тридцать сантиметров. Тут лейтенант совсем обезумел от страха и принялся раз за разом вколачивать пули в грудь Козелкова. Те легко рассекали гимнастёрку и входили в тело, но на этом их разрушительное действие и заканчивалось. Удары заставляли ефрейтора вздрагивать всем телом и не давали сделать ни шагу. Однако грохнул восьмой патрон, и затвор замер в заднем положении. В этот миг возле двери с треском раздвинулись половицы, и в комнату заглянула голова одного из полицаев. Шум, с которым разъехались доски, вывел командира из ступора. Он быстро сунул в кобуру разряженный ТТ и прыгнул плечом вперёд в окно. Рама и осколки стекла вылетели наружу, а следом вывалился и лейтенант. Теперь он понял, куда делись пули, выпущенные в его отсутствие бойцами.

Кувырнувшись в воздухе, Сергей приземлился на ноги, готовый в любой миг побежать. У него не было палок, но пожалеть о них он не успел. В следующую секунду из оконного проёма с молниеносной быстротой выпорхнул Козелков. Он, ещё приземляясь, вцепился в воротник лейтенантского маскхалата. Едва валенки ефрейтора коснулись снега, как страшная клыкастая голова рванулась к горлу командира. Но Земельных всё-таки не зря был спортсменом и десантником. Мастерски проведённый бросок через бедро отправил чудовище с головой в снег. Прежде чем чрезмерно живучий ефрейтор успел подняться, приклад ППШ с хрустом смял его кадык. После этого лейтенант решил не искушать судьбу и побежал так, как не бегал ни разу в жизни. Разряд по лыжам давал свои плоды: скрытые ночной мглой деревья и медленно падающие снежные хлопья мелькали по сторонам, подобно метеорам. Ловко избегая столкновений с древесными стволами, диверсант умудрялся ещё и беречь дыхание. За две минуты пролетев расстояние до места несостоявшейся встречи, лейтенант круто развернулся и приготовился к стрельбе с колена. Возможно, пистолет оказался слишком слабым оружием для подобных ситуаций, а вот ППШ может рассечь человека пополам. Но внутреннее чутьё подсказывало красноармейцу, что для ТАКИХ ситуаций оружие ещё не придумали.