Fourth

Пауза начала затягиваться.

— Да, — выдохнул Макс.

— Чёрт! Все попытки сузить круг подозреваемых разбиваются в пыль! Ну хоть какая-то зацепка должна быть!

— Может в надписях дело?

— Стоп. Каких надписях?

— А ты не видел? Кровью на стене? Ты так быстро вырубился, что мог и не заметить.

Он издевается, или в его иронии нечто большее?

— Что там было написано?

— «Любовь», «Восхищение», и… и «Дружба».

— Ну и что это значит?

Я откинулся на спинку стула и задумался. Что-то было не так в этом тройном убийстве. Может быть явность, с которой оно совершено? Полное отсутствие мотивации? Чрезмерная сложность способа? А может всё вместе?

В голове забрезжила какая-то мысль, но я не успел ухватить её суть. Стоп. Нет… Может оккульт? Оккультизм?

Дружба, восхищение, любовь… Эмоции. Положительные эмоции. Нет — это не всё. Это не абстрактные понятия, вроде «доброты». Ключ здесь… направленность. Эти эмоции непременно связывают два или более объектов. Для любви нужен объект любви, для восхищения — то, чем можно восхищаться. Дружить с самим собой нельзя, нужен друг… и к чему это? Да и Рождество здесь причём?

Я поймал напряжённый взгляд Макса.

— Ты думаешь о том же о чём и я, — спросил он через мгновение.

— Смотря о чём ты думаешь.

— Жертвоприношение?

Это слово воссоединило все мои мысли в одну точку. Более мерзкого и ёмкого определения и не придумаешь. Но принести в жертву людей… Это объясняет столь странный способ… Влад поднялся со своего места:

— Макс, дай мне ключ.

— Зачем?

— В парашу нужно!

Макс вынул ключ и бросил его Владу, тот схватил его налету.

— Ребята, о чём вы говорите, — со слезами в глазах спросила Таня.

— Нет, Макс безусловно прав. Это преступление иррациональное. Даже глупое… Ведь убийцу найдут. Рано или поздно. Такое нельзя скрыть. Это был обряд или ритуал, может быть. Оккультизм. Убийца — фанатик.

— Да, я тоже об этом подумала, — произнесла Саша, — Я и сама когда-то увлекалась подобными штуками. Убийства с целью завладеть чем-то принадлежащим другим людям. Внутренние качества или просто эмоции. Это, конечно же, был не обряд. Скорее ритуал.

— Ну а что ещё можешь рассказать?

— Да практически всё… Меня смущает метод. Такое редко применяют при ритуальном убийстве. Отсечение головы… — Что-то Влад долго не возвращается, — сказала Инна.

— Да что с ним может случиться. В здании никого нет.

— И всё же это странно. Не нужно было его выпускать.

Макс стоял в дверях, бледный как полотно.

— Влад, он… — Что? Говори!

— Он… вены перерезал. Полная ванна крови… — О боже… — Не может бы… — Нет!

Ужас был почти всеобщим. Люди забегали по комнате, как сумасшедшие. Я сидел на кресле и пытался унять растущую с каждым мигом головную боль… Решение загадки где-то на поверхности. Где-то под носом.

Влад… Вены он вскрыл себе сам, но… зачем? Чувство вины, давящее на рассудок… Отчаяние. Или страх. Что толкнуло его на этот последний шаг? Вина? Не думаю… не думаю.

Я уже почти ничего не слышал, кроме усиливающейся головной боли. Да что со мной? Никогда ещё не было такого похмелья. Алкоголь на меня не так действует… Когда приступ мигрени прошёл, я обнаружил себя лежащим на диване всё в той же гостиной комнате. Здесь же были оставшиеся студенты. Нас всего шестеро. Нет. Пятеро. Кто-то пошёл вызывать милицию. Да… Макс. Я остался единственным мужчиной в этом чёртовом общежитии.

Я застонал, но всё-таки задал мучающий меня вопрос:

— Кто-нибудь из вас заходил в комнату?

Саша кивнула.

— Даже не знаю как сформулировать… У тебя во рту не появилось сладковатого привкуса? Или может сухость во рту? Головокружение?

На меня уставились два изумленных глаза:

— Да, а как ты…? Неважно. Что-то подобное было. Я даже сейчас это чувствую.

— Химия… — что?

— У меня непереносимость многих химических веществ. Я очень сильно это чувствую. Потому-то так и хреново… Саша задумалась.

— Вот как он это сделал… Просто заманил их туда, а когда они потеряли сознание то… Мерзость. Ну а как тогда он сам?

— Пара затычек в ноздри, влажная повязка на лице. И всего делов.

— Ты уже знаешь, кто убийца?

После этого вопроса девушки как по команде посмотрели на меня. Нужно идти ва-банк.

— Да.

— Кто он!? Или она… — Имени я не назову. Я не знаю кто конкретно убийца. Но все признаки указывают… Саша, ты говорила, что увлеклась всяким оккультным дерьмом. Я задам тебе последний вопрос и от твоего ответа будет зависеть многое. Число «3» несёт в себе какой-нибудь смысл? Возможно символика?

Она не медлила ни секунды:

— Нет. Тройка — святое число.