Максим обнял жену и с любовью поглядел на неё. Потом притянул её к себе и поцеловал. Вера не сопротивлялась. Она была рада, что у них наконец появилось собственное жильё. Она теперь в полной мере сможет почувствовать себя хозяйкой. Не надо было больше отдавать деньги незнакомым людям, оплачивая чужую квартиру. Теперь у неё была своя, где она сможет делать всё что захочет.
Добавить в моё избранное
17 мин, 36 сек 12696
Но в конце концов всё равно узнает, но это будет позже.
— И вот, -продолжала свой рассказ соседка. -Олег после того как посадили Прохоровых, заселился сюда со своей семьёй. Он был парнем довольно весёлым, а я смотрю, что он ходит какой-то хмурой. Спрашиваю его. Ну он мне и рассказал, что по ночам слышит какие-то стоны и вроде бы они похожи на детские. Он как и ты думал, что за стеной больной ребёнок. Но потом при следующих встречах, стал утверждать, что это Танечка. Так звали умершую девочку. В конце концов Олежка не выдержал и решил продать квартиру. Я честно говоря ему особо не верила, но после того как ты рассказал, уже и не знаю, что и думать.
Максим вернулся домой в задумчивости и также молча ел обед. Вера несколько раз спросила в чём дело, но он отшутился, не решаясь рассказать, что здесь произошло. Вера носила в себе их ребёнка и не надо было знать о той трагедии, которая развернулась в стенах этой квартиры.
После обеда супруга уселась за просмотр сериалов, а Максим за компьютер. Он подключился к интернету и стал делать кое какие дела фирмы. Так время пролетело до вечера и пришло время укладываться спать. Вера как всегда уснула быстро, а вот Максиму не спалось. Он мысленно возвращался к той истории, которую рассказала ему Марья Ивановна. У него просто в голове не укладывалось, как родители могут наплевательски относиться к собственному ребёнку. И таких вот семей, довольно много и никто ничего не делает для улучшения жизни детей в неблагополучных семьях. На экране показывают одно, но на самом деле ничего не делают. А если ребёнка поместят в детский дом, разве ему там будет лучше? С такими вот мыслями Максим и уснул.
На часах было как и вчера, начало второго ночи. Максим отчётливо слышал детские стоны. Теперь он знал, что они исходят из их квартиры, а не из соседней, как думал раньше. На этот раз вставать было страшно. Неведомое пугало похлеще чем всякие зомби и вампиры из фильмов. Но он всё же пересилил себя и откинул в сторону одеяло. Бросил быстрый взгляд на Веру и замер. Жены рядом не было. Её половина пустовала.
(Может отправилась в туалет, -подумалось ему. -Но тогда она обязательно должна была услышать эти стоны) Максим спешно покинул спальню и прошёл через коридор. В туалете и ванной свет не горел. Как впрочем и на кухне. Поглядел по привычке за окно, за которым шёл мелкий дождь. Максим развернулся и направился в гостиную. Там никого не было. Оставалась только одна комната. Их детская и та, где от голода умерла девочка.
(Вера не могла покинуть квартиру в такой час, а значит она только там. Если бы что-то случилось, она бы обязательно разбудила меня) Дверь в детскую была закрыта и Максим положил ладонь на ручку. Потом через мгновение нажал и та с тихим щелчком отварилась. На середине комнаты увидел жену, которая стояла в ночной рубашке и смотрела в зеркало. Её черты лица были неподвижны. Казалось, что стоит не живой человек, а просто статуя.
— Вера, -тихо позвал он жену.
Та даже не повернулась в его сторону, продолжая смотреть не мигающим взглядом на поверхность зеркало, где видела своё отражение. Только грудь слабо вздымалась из под ночнушки.
(Господи, что это?), -подумал он, когда взглянул в зеркало, дабы увидеть отражение жены.
Веры не было, а была скудно обставленная детская комната, где на полу лежал очень худой ребёнок с грязными волосами, исхудавшим лицом и горящими глазами. Именно по глазам Максим понял, что ребёнок жив. В них ещё теплилась некая жилка, по которой можно было определить. Но она была слишком слаба, подобно паутинке, который любой порыв ветра может порвать.
— Она похожа на куклу, -вдруг тихо проговорила Вера. -Знаешь, те, что с фарфоровым лицом. У меня такие были в детстве. Я очень любила с ними играть, но мама не разрешала, говоря, что я могу их разбить.
Максим не стал спрашивать, что супруга делает глубокой ночью в комнате. Сейчас было не время. Может быть потом, но не сейчас. Он не мог оторвать взгляда от изображения, которое показывало зеркало. Оно казалось до боли реальным и казалось, что стоит протянуть руку и сможешь дотронутся до девочки. А тем временем ребёнок перестал издавать слабые стоны и взглянул прямо на Максима. В глазах застыла боль и ещё мольба о помощи.
(Она меня видет?), -пронеслось у него в голове.
Максим медленно приблизился к поверхности зеркало и уставился через него на комнату, в которой без сил, лежал ребёнок.
— Ей надо помочь, -жалобно попросила Вера. -Если не мы, то она умрёт.
Максим не стал говорить, что Таня итак уже умерла с год назад, а это какая-то иллюзия, которую проецировало зеркало. Да и время сейчас было рассказывать историю девочки, которая долгое время умирала голодной смертью.
Максим вытянул перед собою руку и отметил, что она дрожит. И это не удивительно при таких обстоятельствах. А ещё он осознал, что больше не испытывает страха, который жил в нём раньше.
— И вот, -продолжала свой рассказ соседка. -Олег после того как посадили Прохоровых, заселился сюда со своей семьёй. Он был парнем довольно весёлым, а я смотрю, что он ходит какой-то хмурой. Спрашиваю его. Ну он мне и рассказал, что по ночам слышит какие-то стоны и вроде бы они похожи на детские. Он как и ты думал, что за стеной больной ребёнок. Но потом при следующих встречах, стал утверждать, что это Танечка. Так звали умершую девочку. В конце концов Олежка не выдержал и решил продать квартиру. Я честно говоря ему особо не верила, но после того как ты рассказал, уже и не знаю, что и думать.
Максим вернулся домой в задумчивости и также молча ел обед. Вера несколько раз спросила в чём дело, но он отшутился, не решаясь рассказать, что здесь произошло. Вера носила в себе их ребёнка и не надо было знать о той трагедии, которая развернулась в стенах этой квартиры.
После обеда супруга уселась за просмотр сериалов, а Максим за компьютер. Он подключился к интернету и стал делать кое какие дела фирмы. Так время пролетело до вечера и пришло время укладываться спать. Вера как всегда уснула быстро, а вот Максиму не спалось. Он мысленно возвращался к той истории, которую рассказала ему Марья Ивановна. У него просто в голове не укладывалось, как родители могут наплевательски относиться к собственному ребёнку. И таких вот семей, довольно много и никто ничего не делает для улучшения жизни детей в неблагополучных семьях. На экране показывают одно, но на самом деле ничего не делают. А если ребёнка поместят в детский дом, разве ему там будет лучше? С такими вот мыслями Максим и уснул.
На часах было как и вчера, начало второго ночи. Максим отчётливо слышал детские стоны. Теперь он знал, что они исходят из их квартиры, а не из соседней, как думал раньше. На этот раз вставать было страшно. Неведомое пугало похлеще чем всякие зомби и вампиры из фильмов. Но он всё же пересилил себя и откинул в сторону одеяло. Бросил быстрый взгляд на Веру и замер. Жены рядом не было. Её половина пустовала.
(Может отправилась в туалет, -подумалось ему. -Но тогда она обязательно должна была услышать эти стоны) Максим спешно покинул спальню и прошёл через коридор. В туалете и ванной свет не горел. Как впрочем и на кухне. Поглядел по привычке за окно, за которым шёл мелкий дождь. Максим развернулся и направился в гостиную. Там никого не было. Оставалась только одна комната. Их детская и та, где от голода умерла девочка.
(Вера не могла покинуть квартиру в такой час, а значит она только там. Если бы что-то случилось, она бы обязательно разбудила меня) Дверь в детскую была закрыта и Максим положил ладонь на ручку. Потом через мгновение нажал и та с тихим щелчком отварилась. На середине комнаты увидел жену, которая стояла в ночной рубашке и смотрела в зеркало. Её черты лица были неподвижны. Казалось, что стоит не живой человек, а просто статуя.
— Вера, -тихо позвал он жену.
Та даже не повернулась в его сторону, продолжая смотреть не мигающим взглядом на поверхность зеркало, где видела своё отражение. Только грудь слабо вздымалась из под ночнушки.
(Господи, что это?), -подумал он, когда взглянул в зеркало, дабы увидеть отражение жены.
Веры не было, а была скудно обставленная детская комната, где на полу лежал очень худой ребёнок с грязными волосами, исхудавшим лицом и горящими глазами. Именно по глазам Максим понял, что ребёнок жив. В них ещё теплилась некая жилка, по которой можно было определить. Но она была слишком слаба, подобно паутинке, который любой порыв ветра может порвать.
— Она похожа на куклу, -вдруг тихо проговорила Вера. -Знаешь, те, что с фарфоровым лицом. У меня такие были в детстве. Я очень любила с ними играть, но мама не разрешала, говоря, что я могу их разбить.
Максим не стал спрашивать, что супруга делает глубокой ночью в комнате. Сейчас было не время. Может быть потом, но не сейчас. Он не мог оторвать взгляда от изображения, которое показывало зеркало. Оно казалось до боли реальным и казалось, что стоит протянуть руку и сможешь дотронутся до девочки. А тем временем ребёнок перестал издавать слабые стоны и взглянул прямо на Максима. В глазах застыла боль и ещё мольба о помощи.
(Она меня видет?), -пронеслось у него в голове.
Максим медленно приблизился к поверхности зеркало и уставился через него на комнату, в которой без сил, лежал ребёнок.
— Ей надо помочь, -жалобно попросила Вера. -Если не мы, то она умрёт.
Максим не стал говорить, что Таня итак уже умерла с год назад, а это какая-то иллюзия, которую проецировало зеркало. Да и время сейчас было рассказывать историю девочки, которая долгое время умирала голодной смертью.
Максим вытянул перед собою руку и отметил, что она дрожит. И это не удивительно при таких обстоятельствах. А ещё он осознал, что больше не испытывает страха, который жил в нём раньше.
Страница 4 из 5
