Всегда в моем окне видны, друг другу вторя, Десятки серых крыш, их очерк угловат. Не вижу синевы, когда приходят зори, Не вижу, как кровав по вечерам закат.
Добавить в моё избранное
15 мин, 39 сек 15688
Вот сленг с годами претерпевал изменения. Все остальное — нет. Разве что еще вот вместо жмыха — жевательный героин.
Он помнил их. То были те же самые ребята, что и сорок лет назад.
«Считают, должно быть, что жизнь им чего-то недодала и, стало быть, нужно это взять самостоятельно, — подумал Эйнари.»
— Вы, конечно, правы, ребятки, но, черт возьми, как же вы глупы, если думаете, что это надо делать вот так«.»
Финн внимательно посмотрел на лица обоих ребят. Ни проблеска человечности в глазах. Особенно у этого, старшего. Действительно готовы на все.
Второй паренек, которому при всем желании нельзя было дать больше четырнадцати, выудил из кармана своих зауженных джинсов выкидной нож, обнажил лезвие и принялся поигрывать оружием, с намеком глядя на Тойвонена. Финн только усмехнулся.
— Как ты сказал, к собачьим чертям? — спросил он, обращаясь к старшему из недоделанных рэкетиров.
— Знаешь, а я ведь с ними знаком. Если хочешь, могу и тебя свести.
— Что за бред ты несешь? — парень с размаху хлопнул ладонью по дереву прилавка.
— Нам нужны деньги и поскорее!
— Сейчас, — Эйнари зашарил руками под прилавком.
— Сейчас, сейчас… — Вот это другое дело, — заулыбался молодой гопник. Откуда ему было знать, что многолетние отношения с Бездной изменили не только внешность, но и душу стоявшего перед ним человека. От мухи можно отмахиваться сколько угодно, но назойливое насекомое все равно не оставит вас в покое. Эйнари с легкостью мог накостылять этим двоим и вышвырнуть их из лавки, но он знал — на этом противостояние с тем, что обыватели зовут «теневым миром», вряд ли закончится.
Гораздо проще сунуть руки под прилавок и нащупать лежащий на секретной полке подарок мира, который на деле является теневым. Крюки Человека-Секатора.
Седой морщинистый человек произнес странные слова, и стальные крюки мгновенно вросли в его плоть, а входная дверь стала единым целым со стеной. Одним движением тот, кого, казалось, пальцем ткни — развалится, перемахнул через прилавок.
Это показалось малолетним бандитам настолько невероятным, что они не стали даже кричать.
«Смотри, кровожадный монстр!».
«Ты что, с ума сошел? Какой монстр?».
Кожа Ангелины зудела, словно в нее одновременно вонзились десятки тысяч крошечных иголок. Это чувство возникло от предвкушения свидания с тайной.
Когда она шагнула на порог «Лавки ужасов», старый хозяин мыл пол. Услышав колокольчик, он выпрямился и повернулся к девушке. Морщинистое лицо расплылось в улыбке.
— День добрый, Ангелина, — сказал Тойвонен.
— Подождите немного, я отнесу в подсобку ведро и швабру.
Через пятнадцать минут финн и москвичка сидели за столиком в кафе «Mon», расположенном прямо напротив магазина Эйнари. Ангелина заказала кофе, Эйнари — двойной виски с содовой.
— Мир не таков, каким его представляют, — пригубив напиток, произнес хозяин «Лавки ужасов».
— Он не имеет даже отдаленного сходства с картиной, которая формируется в головах миллиардов людей под воздействием школьных учебников, родительских наставлений и телепрограмм. Некоторые могут догадываться об этом — и таких довольно много. Но истинная суть открывается весьма немногим. Кому-то — после долгих, мучительных, и зачастую гибельных поисков. Иным — так это произошло со мной — совершенно случайно. Что, впрочем, не избавляет от размышлений о природе этой случайности. Мои размышления продолжаются уже двадцать лет. Но большинство соприкоснувшихся погибает, сходит с ума, а в лучшем случае — получает репутацию сумасшедших. Я знаю немногих, подобных себе, кто сохранил и жизнь и ясность рассудка… — Простите, я не все понимаю, — смущенно улыбнулась Ангелина.
— У вас двойная кодировка.
— Теперь вот я не понял, — усмехнулся Эйнари.
— Вы говорите загадками о загадке, — пояснила девушка.
— Что ж, верно, — кивнул Тойвонен.
— Попробую излагать проще. Суть — точнее, правда о ней — заключается в том, что в нашем мире все время присутствует невероятное зло. Настолько чудовищное, что даже дальние отголоски его проявлений способны нанести человеку непоправимый урон.
— Вы говорите о дьяволе? — уточнила его собеседница.
— Дьявол был бы не самой плохой компанией в сравнении с теми, кого порой можно встретить в ночных закоулках любого города, — вроде бы, Эйнари пробормотал эту фразу себе под нос, но Ангелина отчетливо расслышала каждое слово.
— Нет. Дьявол здесь ни при чем, хотя именно он и служит универсальной ширмой.
— Ширмой для чего? — Ангелине это уже начинало надоедать. Днем, в лавке, пожилой финн показался ей куда более интересным человеком. Он напомнил готессе героя Криса Кристофферсона из старинного ужастика «Блэйд». Умудренный опытом, обаятельный, стильный. И еще — знающий некую страшную тайну.
Он помнил их. То были те же самые ребята, что и сорок лет назад.
«Считают, должно быть, что жизнь им чего-то недодала и, стало быть, нужно это взять самостоятельно, — подумал Эйнари.»
— Вы, конечно, правы, ребятки, но, черт возьми, как же вы глупы, если думаете, что это надо делать вот так«.»
Финн внимательно посмотрел на лица обоих ребят. Ни проблеска человечности в глазах. Особенно у этого, старшего. Действительно готовы на все.
Второй паренек, которому при всем желании нельзя было дать больше четырнадцати, выудил из кармана своих зауженных джинсов выкидной нож, обнажил лезвие и принялся поигрывать оружием, с намеком глядя на Тойвонена. Финн только усмехнулся.
— Как ты сказал, к собачьим чертям? — спросил он, обращаясь к старшему из недоделанных рэкетиров.
— Знаешь, а я ведь с ними знаком. Если хочешь, могу и тебя свести.
— Что за бред ты несешь? — парень с размаху хлопнул ладонью по дереву прилавка.
— Нам нужны деньги и поскорее!
— Сейчас, — Эйнари зашарил руками под прилавком.
— Сейчас, сейчас… — Вот это другое дело, — заулыбался молодой гопник. Откуда ему было знать, что многолетние отношения с Бездной изменили не только внешность, но и душу стоявшего перед ним человека. От мухи можно отмахиваться сколько угодно, но назойливое насекомое все равно не оставит вас в покое. Эйнари с легкостью мог накостылять этим двоим и вышвырнуть их из лавки, но он знал — на этом противостояние с тем, что обыватели зовут «теневым миром», вряд ли закончится.
Гораздо проще сунуть руки под прилавок и нащупать лежащий на секретной полке подарок мира, который на деле является теневым. Крюки Человека-Секатора.
Седой морщинистый человек произнес странные слова, и стальные крюки мгновенно вросли в его плоть, а входная дверь стала единым целым со стеной. Одним движением тот, кого, казалось, пальцем ткни — развалится, перемахнул через прилавок.
Это показалось малолетним бандитам настолько невероятным, что они не стали даже кричать.
«Смотри, кровожадный монстр!».
«Ты что, с ума сошел? Какой монстр?».
Кожа Ангелины зудела, словно в нее одновременно вонзились десятки тысяч крошечных иголок. Это чувство возникло от предвкушения свидания с тайной.
Когда она шагнула на порог «Лавки ужасов», старый хозяин мыл пол. Услышав колокольчик, он выпрямился и повернулся к девушке. Морщинистое лицо расплылось в улыбке.
— День добрый, Ангелина, — сказал Тойвонен.
— Подождите немного, я отнесу в подсобку ведро и швабру.
Через пятнадцать минут финн и москвичка сидели за столиком в кафе «Mon», расположенном прямо напротив магазина Эйнари. Ангелина заказала кофе, Эйнари — двойной виски с содовой.
— Мир не таков, каким его представляют, — пригубив напиток, произнес хозяин «Лавки ужасов».
— Он не имеет даже отдаленного сходства с картиной, которая формируется в головах миллиардов людей под воздействием школьных учебников, родительских наставлений и телепрограмм. Некоторые могут догадываться об этом — и таких довольно много. Но истинная суть открывается весьма немногим. Кому-то — после долгих, мучительных, и зачастую гибельных поисков. Иным — так это произошло со мной — совершенно случайно. Что, впрочем, не избавляет от размышлений о природе этой случайности. Мои размышления продолжаются уже двадцать лет. Но большинство соприкоснувшихся погибает, сходит с ума, а в лучшем случае — получает репутацию сумасшедших. Я знаю немногих, подобных себе, кто сохранил и жизнь и ясность рассудка… — Простите, я не все понимаю, — смущенно улыбнулась Ангелина.
— У вас двойная кодировка.
— Теперь вот я не понял, — усмехнулся Эйнари.
— Вы говорите загадками о загадке, — пояснила девушка.
— Что ж, верно, — кивнул Тойвонен.
— Попробую излагать проще. Суть — точнее, правда о ней — заключается в том, что в нашем мире все время присутствует невероятное зло. Настолько чудовищное, что даже дальние отголоски его проявлений способны нанести человеку непоправимый урон.
— Вы говорите о дьяволе? — уточнила его собеседница.
— Дьявол был бы не самой плохой компанией в сравнении с теми, кого порой можно встретить в ночных закоулках любого города, — вроде бы, Эйнари пробормотал эту фразу себе под нос, но Ангелина отчетливо расслышала каждое слово.
— Нет. Дьявол здесь ни при чем, хотя именно он и служит универсальной ширмой.
— Ширмой для чего? — Ангелине это уже начинало надоедать. Днем, в лавке, пожилой финн показался ей куда более интересным человеком. Он напомнил готессе героя Криса Кристофферсона из старинного ужастика «Блэйд». Умудренный опытом, обаятельный, стильный. И еще — знающий некую страшную тайну.
Страница 4 из 5
