Кукла

— Ну вон ту!

— Это которая с бантом, что-ли?

— Да нет, которая рядом с Буратино.

Рядом с оригинальной фигуркой, в которой лишь по ненормально длинному носу, с большим трудом можно было узнать Буратино, сидела большая красивая кукла в ослепительном белом платье. Она действительно обращала на себя внимание, Сергей даже удивился, что сразу не заметил её. Кукла была отличной. Не в том смысле, что лучше других — а отличалась от других. Отличали её неестественно бледные щёки. Неестественно даже для куклы. Но больше всего поражали глаза. Не обычные кукольные, большие и глупо-восхищенные, а вполне нормальные, до неприличия похожие на человеческие. Они смотрели пристально-изучающе и вполне осмысленно.

Что за чушь! Сергей невольно поежился. Как это у куклы может быть осмысленный взгляд? Нет, ну делают умельцы, конечно, таких кукол, но только эта явно не подходила на разряд ручной работы. Пора бы уже забыть свои детские страхи… — Пап, ну так что?

— Да зачем она тебе? Давай лучше купим вот эту.

— Но я не хочу эту.

— Ну тогда вон ту корову.

— Это лошадка, а не корова, но только я хочу куклу.

Сергей с тревогой заметил в глазах дочери первые признаки слез. Он знал, что она не будет закатывать истерики. Но он знал также ЧТО она будет делать. Она отвернется и замолчит, замкнувшись в себе, а вернувшись домой, будет долго и безутешно, не по детски горько и молча плакать. А он не выносил слез дочери. К тому же плакать так она стала после смерти матери… Да и вообще, не ему же играть этой куклой. С какой стати дочка должна лишаться удовольствия, потому что папочка с детства не любит (а в глубине души боится) кукол?

Сергей глубоко вздохнул, оглянулся по сторонам и с видом жертвы святой инквизиции обратился к девушке за прилавком:

— Ну, хорошо, сколько стоит эта «красавица»?

— После этого она на меня так посмотрела, что я подумала: «Она ведь все понимает, только сказать не может».

— Угу — кивнул Сергей, подкладывая дочери ещё один кусок яичницы, — Собаки, они, между прочим, действительно все понимают. А насчет «сказать»… они прекрасно общаются с нами через мимику и взгляды. Ты замечала когда-нибудь, какая у собак мимика? У, да ты что — богатейшая! А взгляд, — это ты верно заметила… Сергей сделал осторожный глоток горячего чая и, поморщившись, потянулся за сахаром.

— Взгляд у них тоже очень выразительный. Бывает, разговариваешь с ней… Ну, там, рассказываешь что-то… Знаешь, бывает такое, когда поговорить не с кем, а нужно… Так вот, рассказываешь ей, значит, что-нибудь, а она сидит и смотрит, да так пристально. И внезапно осознаешь, что она все поняла. А глаза такие… ну просто человеческие.

— Или как у куклы, да?

— … У какой куклы? — Сергей поперхнулся от неожиданности.

— Ну у той, которую ты мне купил. У неё тоже глаза как у человека и она все понимает. Я знаю, что она понимает.

Ну о чём ты? — недовольно дернул плечом Сергей, — Кукла не может тебя понимать, она ведь не живая. Тебе уже семь лет и ты достаточно большая, чтобы знать это. И вообще, по моему, моей большой девочке пора в школу… После того, как Анюта ушла, он еще некоторое время посидел на кухне, задумчиво допивая остывший чай. Мысли о предстоящем, достаточно трудном рабочем дне вскоре начисто вытеснили из головы разговор с дочерью. Наконец он встал, ополоснул чашку под краном, машинально, совершенно без эмоций, чертыхнувшись в адрес ЖКХ по поводу очередного отсутствия горячей воды, и насвистывая какую-то нехитрую мелодию, прошел в комнату. Рассеянно прислушиваясь к телевизору на экране которого «дедушка Ельцин», делая предельно страшное лицо, заявлял, что не позволит Америке тронуть Югославию, Сергей уже почти закончил одевать деловой костюм, когда почувствовал чей-то пристальный взгляд. Это был точно не «дедушка Ельцин». Если бы глава многострадальной России еще мог ТАК смотреть… Сергей обернулся и сразу же увидел того, кто сверлил его глазами. Та самая кукла, которую он вчера купил дочке, сидела теперь на его рабочем столе и пристально внимательно рассматривала Сергея. Она даже голову склонила слегка на бок. Странно, вчера Сергею показалось, что ее голова может только поворачиваться из стороны в сторону, но не наклоняться.

— Черт, — тихо выдохнул он, — как ты здесь оказалась? Ну, Анюта.

Сергей подошел к столу и взял куклу, чтобы отнести ее в комнату дочери.

— Удобно устроилась, да? Подглядываешь? Вот только здесь… Внезапно Сергею показалось, что он держит в руках что-то… что-то наподобие дохлой, но еще теплой крысы. Реакция была мгновенной. Не успев ни о чем подумать, Сергей с брезгливым отвращением отбросил куклу в сторону. Ударившись о тумбочку, на которой стоял телевизор, она с сухим пластмассовым стуком упала на пол, лицом к стене. Сергей не отрываясь смотрел на неё. Сердце колотилось где-то у самого горла, где ему в принципе не положено быть.