С прошлой весны на нашем этаже стали пропадать люди. То есть как — пропадать: офисы закрывались, сотрудники увольнялись. Наше маленькое рекламное агентство пока держалось, благодаря гениальной идее заменять хрупкие неоновые вывески на светодиодные — надёжные и дорогие. Тем более что из-за тёплой и снежной зимы заказов на ремонт вывесок было много: снег скапливался на крышах, потом таял, а сосульки и глыбы льда падали на вывески.
Добавить в моё избранное
15 мин, 46 сек 9379
— Сейчас попробую, — я положила трубку, осторожно сняла стенд со стены, взвесила в руках. Громоздкий, но не тяжёлый.
— Смогу, — сказала я в телефон.
— Сейчас только удлинитель прицеплю. Да, а как защиту сделать?
— Так же, как на дверь — ножницы раскрытые приклейте скотчем.
Я так и сделала. После того, как ножницы были надёжно — в три слоя — приклеены к стенду на скотч, я отцепила от компьютеров все сетевые фильтры, подключила их один в другой, воткнула в розетку. Немного поколебавшись, над розеткой тоже прилепила ножницы — как это работает, я не понимала, а ножниц в офисе полно, лишним не будет. Потом нашла в шкафу удлинитель — это ещё метров пять провода, должно хватить до конца коридора и на пару пролётов лестницы.
— Готово, — сказала я в трубку.
— У меня тоже. Включайте свет и идите к лестнице.
Мне придётся идти совсем одной по тёмному коридору. И такой же тёмной лестнице. А там внизу чудовище! Которое до чёртиков напугало нашего свирепого пёсика и, возможно, сожрало сторожа. Но, пока внизу темно, этот оперативный специалист ничего с монстром не сделает.
— Я не могу! Мне страшно!
— Успокойтесь! Вы справитесь, я в вас верю!
— А я в меня — нет. А может, вы мне какую-нибудь молитву надиктуете, ваш начальник сказал, что оно «Отче наш» боится?
Тот только вздохнул:
— Если вы в это не верите, то оно не сработает.
— А почему же ножницы работают? — я совсем запуталась.
— Я в них с самого начала не особенно верила.
— Это другое. Ножницы — материальный объект, а в слова надо верить, — парень задумался.
— А что вы обычно делаете, если надо идти поздно ночью по тёмной улице?
— Звоню домой и прошу, чтобы встретили.
— Хм… А если не встретят?
— Тогда… — я попыталась вспомнить, как обычно поступаю в такой ситуации.
— Тогда иду очень быстро и напеваю какую-нибудь бодрую песенку.
— Вот! Это подходит! Пойте песенку! Весь смысл в том, чтобы перебороть страх. Вы сможете!
Как назло, все песенки из головы вылетели.
— Ладно, я попробую, — я положила трубку на стол, взяла стенд — он буквально плясал в дрожащих руках.
«Если я его расколочу, директор мне голову оторвёт! — как ни странно, эта мысль меня подбодрила. Когда больше боишься за стенд, чем за собственную жизнь, опасность уже не кажется такой серьёзной.»
— А если что, буду использовать его как щит!«— Ну что, с Богом? — спросили из телефона.»
— Да пребудет с вами Сила, — выдохнула я, открыла дверь и решительно шагнула в коридор.
Если идти быстро, то испугаться не успеешь. Но я старалась не слишком спешить, чтобы провода не расцепились. Никакую песенку я так и не вспомнила и бормотала под нос старый пионерский стишок:
— Возьмём винтовки новые, на штык флажки, И с песнями в стрелковые пойдём кружки, — вот и лестница, обе руки заняты стендом, за перила держаться нечем.
— Раз-два, все в ряд, вперёд, отряд!
Нет, всё-таки одну руку надо освободить, иначе загремлю вместе со светодиодами прямо в пасть монстру! С трудом перехватив стенд левой рукой, сообразила вдруг, что стенд можно катить по перилам, лишь слегка придерживая, чтобы не упал вниз. И руки почти свободны, и ступеньки видно.
— Бесшумною разведкою — тиха нога, За камнем и за веткою найдём врага, — а враг вот он, в тёмной нише в полутора пролётах подо мной. Дальше провода не хватило.
Я повернула стенд так, чтобы он светил сквозь перила прямо на монстра — огромную серо-коричневую лохматую тушу, окутанную тьмой. Входная дверь хлопнула. Чудовище вздыбилось. Что-то хлюпнуло, чавкнуло. Я зажмурилась, вцепившись в край стенда. Раздался жуткий грохот, полыхнула алая вспышка. Парень что-то громко произнёс на латыни — я не очень разбираюсь в языках, но, по-моему, это всё-таки была латынь — чудовище взвыло так, что стены затряслись. Запахло жжёным сахаром, горелой пластмассой и озоном. Опять сверкнула молния, и всё стихло.
Я открыла глаза и осторожно глянула вниз. Светодиоды не погасли, так что всё было видно. Монстр исчез. Рядом с кофейным аппаратом стоял парень в чёрно-красной куртке, какие обычно носят грузчики или монтажники. Рыжие волосы собраны в «хвостик», на щеке чернело пятно сажи. Он помахал мне рукой.
— Чудище нейтрализовано! — сообщил он.
— Вот видите, сударыня, я же говорил, что вы справитесь!
Я фыркнула:
— То всё «девушка, девушка», а теперь вдруг «сударыня», — я прислонила стенд к перилам и спустилась, чтобы убедиться, что от монстра действительно ничего не осталось.
— Эм… — парень смутился.
— Ваш голос по телефону несколько ввёл в заблуждение… Под лестницей ничего не было — ни ошмётков, ни клочьев шерсти или чего-то подобного, только тёмный круг на кафеле, словно след от чашки.
— Смогу, — сказала я в телефон.
— Сейчас только удлинитель прицеплю. Да, а как защиту сделать?
— Так же, как на дверь — ножницы раскрытые приклейте скотчем.
Я так и сделала. После того, как ножницы были надёжно — в три слоя — приклеены к стенду на скотч, я отцепила от компьютеров все сетевые фильтры, подключила их один в другой, воткнула в розетку. Немного поколебавшись, над розеткой тоже прилепила ножницы — как это работает, я не понимала, а ножниц в офисе полно, лишним не будет. Потом нашла в шкафу удлинитель — это ещё метров пять провода, должно хватить до конца коридора и на пару пролётов лестницы.
— Готово, — сказала я в трубку.
— У меня тоже. Включайте свет и идите к лестнице.
Мне придётся идти совсем одной по тёмному коридору. И такой же тёмной лестнице. А там внизу чудовище! Которое до чёртиков напугало нашего свирепого пёсика и, возможно, сожрало сторожа. Но, пока внизу темно, этот оперативный специалист ничего с монстром не сделает.
— Я не могу! Мне страшно!
— Успокойтесь! Вы справитесь, я в вас верю!
— А я в меня — нет. А может, вы мне какую-нибудь молитву надиктуете, ваш начальник сказал, что оно «Отче наш» боится?
Тот только вздохнул:
— Если вы в это не верите, то оно не сработает.
— А почему же ножницы работают? — я совсем запуталась.
— Я в них с самого начала не особенно верила.
— Это другое. Ножницы — материальный объект, а в слова надо верить, — парень задумался.
— А что вы обычно делаете, если надо идти поздно ночью по тёмной улице?
— Звоню домой и прошу, чтобы встретили.
— Хм… А если не встретят?
— Тогда… — я попыталась вспомнить, как обычно поступаю в такой ситуации.
— Тогда иду очень быстро и напеваю какую-нибудь бодрую песенку.
— Вот! Это подходит! Пойте песенку! Весь смысл в том, чтобы перебороть страх. Вы сможете!
Как назло, все песенки из головы вылетели.
— Ладно, я попробую, — я положила трубку на стол, взяла стенд — он буквально плясал в дрожащих руках.
«Если я его расколочу, директор мне голову оторвёт! — как ни странно, эта мысль меня подбодрила. Когда больше боишься за стенд, чем за собственную жизнь, опасность уже не кажется такой серьёзной.»
— А если что, буду использовать его как щит!«— Ну что, с Богом? — спросили из телефона.»
— Да пребудет с вами Сила, — выдохнула я, открыла дверь и решительно шагнула в коридор.
Если идти быстро, то испугаться не успеешь. Но я старалась не слишком спешить, чтобы провода не расцепились. Никакую песенку я так и не вспомнила и бормотала под нос старый пионерский стишок:
— Возьмём винтовки новые, на штык флажки, И с песнями в стрелковые пойдём кружки, — вот и лестница, обе руки заняты стендом, за перила держаться нечем.
— Раз-два, все в ряд, вперёд, отряд!
Нет, всё-таки одну руку надо освободить, иначе загремлю вместе со светодиодами прямо в пасть монстру! С трудом перехватив стенд левой рукой, сообразила вдруг, что стенд можно катить по перилам, лишь слегка придерживая, чтобы не упал вниз. И руки почти свободны, и ступеньки видно.
— Бесшумною разведкою — тиха нога, За камнем и за веткою найдём врага, — а враг вот он, в тёмной нише в полутора пролётах подо мной. Дальше провода не хватило.
Я повернула стенд так, чтобы он светил сквозь перила прямо на монстра — огромную серо-коричневую лохматую тушу, окутанную тьмой. Входная дверь хлопнула. Чудовище вздыбилось. Что-то хлюпнуло, чавкнуло. Я зажмурилась, вцепившись в край стенда. Раздался жуткий грохот, полыхнула алая вспышка. Парень что-то громко произнёс на латыни — я не очень разбираюсь в языках, но, по-моему, это всё-таки была латынь — чудовище взвыло так, что стены затряслись. Запахло жжёным сахаром, горелой пластмассой и озоном. Опять сверкнула молния, и всё стихло.
Я открыла глаза и осторожно глянула вниз. Светодиоды не погасли, так что всё было видно. Монстр исчез. Рядом с кофейным аппаратом стоял парень в чёрно-красной куртке, какие обычно носят грузчики или монтажники. Рыжие волосы собраны в «хвостик», на щеке чернело пятно сажи. Он помахал мне рукой.
— Чудище нейтрализовано! — сообщил он.
— Вот видите, сударыня, я же говорил, что вы справитесь!
Я фыркнула:
— То всё «девушка, девушка», а теперь вдруг «сударыня», — я прислонила стенд к перилам и спустилась, чтобы убедиться, что от монстра действительно ничего не осталось.
— Эм… — парень смутился.
— Ваш голос по телефону несколько ввёл в заблуждение… Под лестницей ничего не было — ни ошмётков, ни клочьев шерсти или чего-то подобного, только тёмный круг на кафеле, словно след от чашки.
Страница 4 из 5
