Бестия

— орал напарник Изота.

— Чтоб только пепел от нечисти этой остался! Только пепел!

— Да как же его поджечь? — дрожащим голосом откликнулся Изот, пристраивая к трясущейся двери еще одно тяжелое бревно.

— Не загорится! Промерзло всё!

Прав был Изот, однако, на всякую правду всегда и другая правда отыскаться может. Недалеко от храма стояла монастырская рига, где с осени хранились сухие снопы соломы. Вот эту ригу строгий господин и приметил своим лихорадочно ищущим взором. Снопы загорелись быстро, а потом занялся и весь храм… Утром к обители приехали горожане, заметившие столб дыма в лесу. К горящему храму Иван Иванович Ржев (так звали строгого господина) не разрешил никому подходить. В жилом помещении обители нашли мертвыми всех монахинь. Истерзанные тела решили увезти в город, а возле догорающего храма поставили крепкий караул.

— Живет недалеко от столицы в глухом лесу один монах отшельник, — рассказывал Ржев Изоту, когда они санях возвращались в город.

— И было ему видение, что князь тьмы Вельзевул решил посланника своего в наш мир отправить. Пришел отшельник в столицу и рассказал об этом видении, пояснив даже место и время, где тот посланник силы нечистой народиться должен. До самого такие слухи докатились. Мне велели объехать всех местных священников и просить их, чтобы они стали крестить на праздник всех родившихся младенцем в проруби… — Разве сатану можно окрестить? — удивился Изот.

— То-то и оно, что нельзя, — вздохнул князь.

— Не поддается эта тварь крещению. Поэтому я и говорил священникам: как станет кусаться младенец, так и топи его сразу… Верная примета. Отец Петр так и поступил. Царство ему небесное. А как эта бестия из-подо льда выбралась — не знаю, но выбралась… А выбравшись стала множиться и в души детские вселяться. У деток же души не крепкие, податливые, вот она через эту слабину с податливостью и полезла. Вот и натворила бед с три короба. Беречь надо души детские, беречь…