(Не)спящий

Я вздохнул и, изловчившись, схватил её за шею и шмякнул об землю, сдерживая яростный крик. Затихла собачка сразу же, закатив вытаращенные глазёнки и испустив дух, а я отряхнул руки и, пригладив свои волосы, приблизился к двери и постучал.

Ответа не было.

Я поступал ещё раз.

И снова нет ответа.

Я приготовился постучать ещё раз, когда дверь открылась; стальные тросы не выдержали и лопнули, и я почувствовал долгожданную свободу, и всё стало снова так, как и было до… Перед глазами пронеслось поле, лес, река и снова лес… Я сфокусировал свой взгляд и увидел её.

Дженни стояла предо мной в бежевом шёлковом халатике и непонимающе смотрела на меня.

— Джен, — я улыбнулся девушке, — я вернулся.

Дверь захлопнулась спустя секунды полторы. Я покачал головой.

— Ничего не понимаю. Джен, это я, Майк, открой дверь! — я сжал руки в кулаки и забарабанил по белой деревянной двери.

Нет ответа.

— Джен, это ведь наш общий дом. Открой дверь! — мой голос сорвался на крик.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась Дженни, держа в руках ружьё. Её лицо исказила гримаса отвращения и страха.

— Пошёл отсюда, мерзкий ублюдок! — проговорила она сквозь зубы.

— Майка уже как полгода нет в живых!

Я непонимающе покачал головой.

— О чём ты вообще говоришь, Джен? Вот он я, стою перед тобой живой и невредимый.

— Это какая-то шутка? — она покачала головой, направив на меня ружьё.

— Мы женаты уже четыре года, — я поднял руки.

— Джен, это я, Майк, твой муж. Ты… ты помнишь меня?

На её лице заиграли желваки, а затем она перезарядила ружьё.

— Это розыгрыш, да? — Джен усмехнулась.

— Хорошая шутка, а теперь убирайтесь отсюда со своими приколами, иначе я вызову полицию или пристрелю на месте!

— Ты забыла, — я печально вздохнул, и в горле заклокотало.

— Ты забыла, как мы проводили наш медовый месяц на берегу маленького безлюдного острова в маленькой хижине? Как я делал тебе чай из трав по утрам, ты это тоже забыла?

У Джен округлились глаза, а затем её пробила мелкая дрожь.

— Майк…, но как? — она покачала головой.

— Этого просто не может быть. Как ты попал сюда?

Я пожал плечами, нахмурившись.

— Я помню, что очнулся в каком-то овраге. Должно быть, мои конкуренты пытались меня устранить. Но я выжил, и пришёл сюда. Меня спасла любовь к тебе.

Джен сжала ружьё; её руки тряслись, а по щекам катились слёзы.

— Какого чёрта?

— Джен, — я посмотрел на неё и улыбнулся.

— Может впустишь? Я безумно устал и проголодался, любима… Я не успел договорить, как меня вывернуло. А потом ещё раз. И ещё один.

— Вот чёрт! — я вытер рот рукой; на земле блестела однородная гниющая жижа, в которой шевелились белые пузатые червячки.

— Майк, — прошептала Дженни, указывая трясущейся рукой на панорамные окна, зашторенные тёмными занавесками.

— Что такое, Джен? — я посмотрел на окна.

— Посмотри на себя! Какой ты, к чёрту, Майк?! — девушка наставила на меня ружьё.

— Посмотри! Я ведь не побоюсь спустить курок!

Я покачал головой. Да что вообще со всеми происходит? Что не так со мной?

Перед глазами пронеслось очередное воспоминание.

Я и Джен стоим у того самого оврага и смотрим на заходящее солнце.

— Красиво, не правда ли, милый?

— Конечно, любимая! Но только после тебя. Я скажу тебе это на полном серьёзе: для меня нет никого и ничего красивее тебя! — я беру её за руку.

— Знаю, милый, — она нежно берёт меня за подбородок и целует, закрыв глаза. Ничто не сравнится с нежностью и сладостью её губ. Она — ангел. Дженни отстраняется, нежно смотрит на меня и улыбается, но есть что-то такое необычное в её больших карих глазах. Грусть? А затем она толкает меня и смотрит, как я падаю на острые булыжники. На губах её ухмылка.

— Так это ты сделала! — я поворачиваюсь к Джен.

— Мы же ведь были так счастливы вместе! Зачем ты скинула меня? Это ведь была ты… Её глаза расширились ещё больше, а ружьё в её руках заметно затряслось. Я повернулся к окну, всматриваясь в отражение. За что она так со мной?

Моё лицо зеленоватое опухшее лицо было испещрено нарывами и язвами, возведёнными на многочисленных гематомах. На скулах кожа и плоть расслоились, обнажив пожелтевшую кость черепа. Волосы были жидкими, а в местах проплешин зияли небольшие отверстия, в которых шевелились опарыши. Глаза были мутными и блеклыми; одежда быда изодрана, видневшиеся участки тела были покрыты глубокими порезами, на которых блестела желтоватая жидкость. Я посмотрел на Дженни, отражавшуюся в стёклах.

— Так значит, любовь к тебе пробудила меня.

— Что там?