До конечной остановки ехали только мы с Елисеем. Водитель высадил нас и не стал задерживаться, видимо, знал, что пассажиров в этой глуши не дождешься. Автобус сразу же развернулся и, подняв облако пыли, исчез за поворотом…
Добавить в моё избранное
16 мин, 0 сек 6929
Так вот оно что… — холодно проговорил он.
— Вот, значит, зачем ты здесь… Да, меня в той лодке не было. Меня приставили к вещам, следить, чтобы из чайника на походном примусе не выкипела вода.
Родители и шестилетний Сашка сели в резиновую лодку. Как я тогда ненавидел Сашку, этого маленького вредного злыдня, которому вечно доставалось все самое интересное. Мне так хотелось на тот берег, где в сгустившихся сумерках один за другим загорались загадочные огни. Но спорить с родителями было бесполезно. Они втроем уплыли, а я остался с этим чертовым примусом.
О том, что случилось неладное, я догадался, когда речные огни внезапно один за другим погасли. Я услышал мамин вскрик и испуганный визг Сашки. Потом где-то в отдалении заплескалась вода, словно толпа народу принялась вдруг бегать по мелководью.
Когда лодка снова вынырнула из тумана, отца в ней уже не было. Мама, прижав к себе Сашку, одним веслом пыталась направить лодку к берегу. А со всех сторон к резиновым бортам тянулись из воды бледные обнаженные руки. Эти руки раскачали и легко перевернули лодку. Я стоял в оцепенении у самой воды. Странные существа, окружившие лодку, один за другим скрывались под водой, не давая разглядеть себя. Но двое развернулись в мою сторону и стремительно поплыли к берегу. В лунном свете их лица казались белыми, безжизненными, как у тряпичных кукол.
Тогда я с криком бросился бежать.
Потом мне рассказали, что через несколько дней меня нашли на каком-то шоссе. Я долго не мог назвать свое имя и адрес, не то что вспомнить, как называлась та река. Все, кому я рассказал о жестоких речных убийцах, сочли мои слова детским болезненным бредом. На какое-то время им почти удалось убедить в этом и меня самого. Но только лишь на время.
Я и подумать не мог, кто ты на самом деле. Я собирался привести тебя в нашу деревню, — сокрушенно проговорил Елисей.
— Ты стал мне другом, и я готов был тебе довериться. Я бы многое тебе объяснил… Ну, так объясни мне сейчас. Объясни, за что вы убили мою семью.
Елисей покачал головой:
Племя часто бывает жестоко. У болотных русалок-бродников свои обычаи, Кир. То, что я жил в сельском интернате и учусь в городе, ничего не меняет. Я — бродник, я — часть этой реки.
Я стал раздеваться. Как бы ни брезговал я этой проклятой болотной водой, другого способа попасть на ту сторону у меня не было.
Кирилл, послушай меня. Туда, — Елисей кивнул на противоположный берег.
— Туда тебе нельзя.
Что ж, давай, бродник. Можешь утопить меня за попытку переплыть это твое вонючее болото.
Елисей с досадой отмахнулся от меня.
— Если ты не можешь мне объяснить, почему погибли мои родные, я спрошу тех, кто зажег эти огни, — я шагнул к воде.
Елисей схватил меня за плечи, пытаясь удержать:
Иногда мы открываемся людям, но мы никому не позволяем видеть наши обряды! Если ты пойдешь на огни, я не смогу тебе помочь, как ты не понимаешь?!
Я повернулся к нему:
Это ты не понимаешь, Лис. Я десять лет пытался понять, а было ли все это на самом деле. Теперь я хочу знать, почему это случилось. Если я сейчас это не пойму, я обязательно вернусь сюда и тогда никого из вас не пожалею.
Елисей опустил руки. Я задержал дыхание, бросился в воду, которая показалась мне теплее воздуха, и поплыл навстречу мерцающим в тумане огням.
Мои ноги коснулись дна за несколько метров от густых зарослей болотной осоки. Туман чуть рассеялся, и мне стали видны бледные силуэты на берегу. Обнаженные тела медленно двигались в странном хороводе, и у каждого в руке дрожал молочно-белый огонек.
В стороне от танцующих у самой воды сидели трое подростков и заворожено смотрели на безмолвный танец своих сородичей.
Из-за прибрежных зарослей осоки я смотрел, как танцующие двинулись к воде, а подростки с готовностью поднялись на ноги, жадно следя за огнями и протягивая к ним руки. Один паренек показался мне таким знакомым… — Сашка!
Мокрая ладонь зажала мне рот. Я дернулся, но крепкая рука ловко обхватила меня.
Конечно, мой крик не могли не услышать. Силясь освободиться из железного захвата, я успел увидеть, как один за другим гаснут огни, и рассыпается замысловатый хоровод. Но почти сразу меня резко увлекли под воду.
Я задыхался, сопротивляться было невозможно. Сильные руки тянули меня сначала на дно, потом куда-то в сторону и, наконец, вверх. Я вынырнул между каких-то притопленных стволов и судорожно хватанул воздух.
— Ни звука больше! — Елисей развернул меня к себе и тряхнул за плечи.
— Там Сашка!
Елисей снова зажал мне рот и прошипел в ухо:
— Молчи или утоплю!
— Там мой брат! — прошептал я, едва он убрал ладонь.
— Я знаю, — кивнул Елисей.
— Но если ты не уймешься, тебе конец…
— Вот, значит, зачем ты здесь… Да, меня в той лодке не было. Меня приставили к вещам, следить, чтобы из чайника на походном примусе не выкипела вода.
Родители и шестилетний Сашка сели в резиновую лодку. Как я тогда ненавидел Сашку, этого маленького вредного злыдня, которому вечно доставалось все самое интересное. Мне так хотелось на тот берег, где в сгустившихся сумерках один за другим загорались загадочные огни. Но спорить с родителями было бесполезно. Они втроем уплыли, а я остался с этим чертовым примусом.
О том, что случилось неладное, я догадался, когда речные огни внезапно один за другим погасли. Я услышал мамин вскрик и испуганный визг Сашки. Потом где-то в отдалении заплескалась вода, словно толпа народу принялась вдруг бегать по мелководью.
Когда лодка снова вынырнула из тумана, отца в ней уже не было. Мама, прижав к себе Сашку, одним веслом пыталась направить лодку к берегу. А со всех сторон к резиновым бортам тянулись из воды бледные обнаженные руки. Эти руки раскачали и легко перевернули лодку. Я стоял в оцепенении у самой воды. Странные существа, окружившие лодку, один за другим скрывались под водой, не давая разглядеть себя. Но двое развернулись в мою сторону и стремительно поплыли к берегу. В лунном свете их лица казались белыми, безжизненными, как у тряпичных кукол.
Тогда я с криком бросился бежать.
Потом мне рассказали, что через несколько дней меня нашли на каком-то шоссе. Я долго не мог назвать свое имя и адрес, не то что вспомнить, как называлась та река. Все, кому я рассказал о жестоких речных убийцах, сочли мои слова детским болезненным бредом. На какое-то время им почти удалось убедить в этом и меня самого. Но только лишь на время.
Я и подумать не мог, кто ты на самом деле. Я собирался привести тебя в нашу деревню, — сокрушенно проговорил Елисей.
— Ты стал мне другом, и я готов был тебе довериться. Я бы многое тебе объяснил… Ну, так объясни мне сейчас. Объясни, за что вы убили мою семью.
Елисей покачал головой:
Племя часто бывает жестоко. У болотных русалок-бродников свои обычаи, Кир. То, что я жил в сельском интернате и учусь в городе, ничего не меняет. Я — бродник, я — часть этой реки.
Я стал раздеваться. Как бы ни брезговал я этой проклятой болотной водой, другого способа попасть на ту сторону у меня не было.
Кирилл, послушай меня. Туда, — Елисей кивнул на противоположный берег.
— Туда тебе нельзя.
Что ж, давай, бродник. Можешь утопить меня за попытку переплыть это твое вонючее болото.
Елисей с досадой отмахнулся от меня.
— Если ты не можешь мне объяснить, почему погибли мои родные, я спрошу тех, кто зажег эти огни, — я шагнул к воде.
Елисей схватил меня за плечи, пытаясь удержать:
Иногда мы открываемся людям, но мы никому не позволяем видеть наши обряды! Если ты пойдешь на огни, я не смогу тебе помочь, как ты не понимаешь?!
Я повернулся к нему:
Это ты не понимаешь, Лис. Я десять лет пытался понять, а было ли все это на самом деле. Теперь я хочу знать, почему это случилось. Если я сейчас это не пойму, я обязательно вернусь сюда и тогда никого из вас не пожалею.
Елисей опустил руки. Я задержал дыхание, бросился в воду, которая показалась мне теплее воздуха, и поплыл навстречу мерцающим в тумане огням.
Мои ноги коснулись дна за несколько метров от густых зарослей болотной осоки. Туман чуть рассеялся, и мне стали видны бледные силуэты на берегу. Обнаженные тела медленно двигались в странном хороводе, и у каждого в руке дрожал молочно-белый огонек.
В стороне от танцующих у самой воды сидели трое подростков и заворожено смотрели на безмолвный танец своих сородичей.
Из-за прибрежных зарослей осоки я смотрел, как танцующие двинулись к воде, а подростки с готовностью поднялись на ноги, жадно следя за огнями и протягивая к ним руки. Один паренек показался мне таким знакомым… — Сашка!
Мокрая ладонь зажала мне рот. Я дернулся, но крепкая рука ловко обхватила меня.
Конечно, мой крик не могли не услышать. Силясь освободиться из железного захвата, я успел увидеть, как один за другим гаснут огни, и рассыпается замысловатый хоровод. Но почти сразу меня резко увлекли под воду.
Я задыхался, сопротивляться было невозможно. Сильные руки тянули меня сначала на дно, потом куда-то в сторону и, наконец, вверх. Я вынырнул между каких-то притопленных стволов и судорожно хватанул воздух.
— Ни звука больше! — Елисей развернул меня к себе и тряхнул за плечи.
— Там Сашка!
Елисей снова зажал мне рот и прошипел в ухо:
— Молчи или утоплю!
— Там мой брат! — прошептал я, едва он убрал ладонь.
— Я знаю, — кивнул Елисей.
— Но если ты не уймешься, тебе конец…
Страница 4 из 5
