Лето 2004 года пришло в Самару вместе с миллиардами капелек воды. Прогнозы всех радиостанций, местных телекомпаний и сети Интернет были схожи на девяносто девять процентов: переменная облачность, дождь, гроза, порывы шквалистого ветра. И так каждый день. Не нужно быть синоптиком, чтобы понять: солнечное лето в отпуске. Надолго? Кто знает… В середине июля солнце ещё показывалось днем, но ночью небом полностью завладевали облака. Дождю, казалось, не было конца.
Добавить в моё избранное
15 мин, 30 сек 4780
Поэтому он потянул её вверх по лестнице за шиворот халата. Девушка не сопротивлялась, хоть на этом спасибо.
И вот он затащил её наверх, в «бельэтаж» операционной. А что делать теперь, не знал… Оставалось ждать. Дима обнял девушку за плечи и прижал к себе. Она дрожала всем телом, а он ничем не мог ей помочь. Говорить какие-то утешения бессмысленно, они оба знали, что надеяться можно только на удачу, которая, кажется, оставила их.
Тишину нарушила Наташа.
— Ты видел, кто это был? — Дима отвел глаза и покачал головой, — Не ври! — она схватила его за ворот халата.
— Ты видел все, так же как и я! Это был он! И он пришел сюда, потому что ты виновен в его смерти! Я права? Отвечай!
Но парень молчал. Она отодвинулась от него и продолжила.
— Да-да. Его смерть на твоей совести. А теперь и смерть Лили… И что же ты сделал не так? Почему он умер в твое дежурство. Он ведь отключился прямо на койке.
Дмитрий, наконец, посмотрел на неё и так быстро приблизился, что Наташа не смогла вовремя отреагировать. Парень схватил её за запястье и больно сжал.
— Замолчи! Ты не понимаешь! Ты ничегошеньки в этом не понимаешь! — его голос, наполненный поначалу нескрываемой злостью, стал переходить на шепот.
— Я всего лишь медбрат. И я тут целые сутки один. Ты даже не представляешь, что это такое, когда всё держится только на тебе. Что я должен был сделать?
Дима ослабил руку, Наташа моментально отдернула свою, и ответила холодным полным отвращения голосом.
— Ты должен был позвать помощь, когда увидел, что с ним что-то не так. Это твоя прямая обязанность как медбрата, и… как человека.
— Ты права. Но я думал, что он дотянет до утра. Я надеялся… — Надежда, знаешь ли, в некоторых ситуациях непозволительная роскошь, — она огляделась по сторонам.
— Как в нашем случае, например.
— Errare humanum est… — Да. А потом расплачиваться за свои ошибки, — слезы потекли по бледным щекам Наташи.
— Мне жаль, — он обнял её, она не сопротивлялась.
— Если бы я мог что-то исправить… Они крепко прижались друг к другу в последний раз и не заметили, как перед ними из пустоты опять появился он.
Призрак швырнул парня в одну сторону, а Наташу в другую. Она сразу отключилась, а вот Дима нет. Он поднялся, выставив вперед руки, и старался всеми силами удержать равновесие. Но что он мог сделать против призрака? Верно, ничего… поэтому от следующего удара он снова полетел в сторону и приземлился на стекло, отделяющее эту комнатушку от операционной. Призрак раз за разом поднимал и снова бросал Диму на стекло.
В первый раз от удара сломались три левых ребра и запястье. Парень ощущал, как скрепят друг о друга сломанные кости, и как их осколки впиваются в мягкие ткани, но не терял сознания. Во второй раз сломались кости предплечья и бедра. Он также сильно ударился головой, возможно и череп дал трещину. Но самое ужасное и болезненное было то, что правая рука, за которую его и схватило это жуткое чудовище, высвободилась из плечевого сустава. Боль была адской, и от неё сознание Димы помутилось. Последнее, что он увидел перед погружением в бездну, была Наташа.
В эту секунду, когда боль пронзала раскаленными иглами всё тело, Дима попросил Бога о спасении, но не о своем. Он молил, чтобы девушка увидела рассвет. При третьем ударе стекло разбилось, и мертвое тело Димы провалилось в операционную.
Наташа открыла глаза и поняла, что осталась наедине с существом, которому было множество названий: призрак, дух и т. д. Но ей хотелось называть его чудовищем, потому что именно им оно и было.
Чудовище закинуло Наташу на плечи и спрыгнуло вместе с ней в операционную через разбившееся окно. Оно приковало её к столу какими-то ремнями, а затем примотало все её тело скотчем. Теперь Ната походила на египетскую мумию.
На соседний операционной стол чудовище положило бездыханное тело Димы, и придвинуло поближе тележку с инструментами. Оно достало оттуда реберный расширитель, осмотрело со всех сторон и отбросило прочь. Он не нужен, сильные пальцы разорвут грудную клетку гораздо быстрее.
И за всем этим Наташа наблюдала с самой выгодной позиции. Она увидела, как ребра Димы расходятся в стороны, услышала, как отрываются хрящи. И поняла, что пропустит дальнейшее развитие садистской операции, так как постепенно теряет сознание.
Ната вспомнила, как ещё вечером они радовались жизни. Как они были счастливы: шутили и смеялись. Вспомнила, что они с Лилей так и не выпили чая. Всё это было так давно, и в то же время совсем недавно. А что с ними сейчас? Обида и грусть сжали девушке сердце, и даже когда она потеряла сознания, из уголков глаз не переставали течь маленькие слезинки.
Запах лекарств и тянущая боль во всем теле — первое, что Наташа почувствовала, когда вернулось сознание. Ей пришлось долго фокусировать свое зрение, прежде чем она смогла что-то увидеть.
И вот он затащил её наверх, в «бельэтаж» операционной. А что делать теперь, не знал… Оставалось ждать. Дима обнял девушку за плечи и прижал к себе. Она дрожала всем телом, а он ничем не мог ей помочь. Говорить какие-то утешения бессмысленно, они оба знали, что надеяться можно только на удачу, которая, кажется, оставила их.
Тишину нарушила Наташа.
— Ты видел, кто это был? — Дима отвел глаза и покачал головой, — Не ври! — она схватила его за ворот халата.
— Ты видел все, так же как и я! Это был он! И он пришел сюда, потому что ты виновен в его смерти! Я права? Отвечай!
Но парень молчал. Она отодвинулась от него и продолжила.
— Да-да. Его смерть на твоей совести. А теперь и смерть Лили… И что же ты сделал не так? Почему он умер в твое дежурство. Он ведь отключился прямо на койке.
Дмитрий, наконец, посмотрел на неё и так быстро приблизился, что Наташа не смогла вовремя отреагировать. Парень схватил её за запястье и больно сжал.
— Замолчи! Ты не понимаешь! Ты ничегошеньки в этом не понимаешь! — его голос, наполненный поначалу нескрываемой злостью, стал переходить на шепот.
— Я всего лишь медбрат. И я тут целые сутки один. Ты даже не представляешь, что это такое, когда всё держится только на тебе. Что я должен был сделать?
Дима ослабил руку, Наташа моментально отдернула свою, и ответила холодным полным отвращения голосом.
— Ты должен был позвать помощь, когда увидел, что с ним что-то не так. Это твоя прямая обязанность как медбрата, и… как человека.
— Ты права. Но я думал, что он дотянет до утра. Я надеялся… — Надежда, знаешь ли, в некоторых ситуациях непозволительная роскошь, — она огляделась по сторонам.
— Как в нашем случае, например.
— Errare humanum est… — Да. А потом расплачиваться за свои ошибки, — слезы потекли по бледным щекам Наташи.
— Мне жаль, — он обнял её, она не сопротивлялась.
— Если бы я мог что-то исправить… Они крепко прижались друг к другу в последний раз и не заметили, как перед ними из пустоты опять появился он.
Призрак швырнул парня в одну сторону, а Наташу в другую. Она сразу отключилась, а вот Дима нет. Он поднялся, выставив вперед руки, и старался всеми силами удержать равновесие. Но что он мог сделать против призрака? Верно, ничего… поэтому от следующего удара он снова полетел в сторону и приземлился на стекло, отделяющее эту комнатушку от операционной. Призрак раз за разом поднимал и снова бросал Диму на стекло.
В первый раз от удара сломались три левых ребра и запястье. Парень ощущал, как скрепят друг о друга сломанные кости, и как их осколки впиваются в мягкие ткани, но не терял сознания. Во второй раз сломались кости предплечья и бедра. Он также сильно ударился головой, возможно и череп дал трещину. Но самое ужасное и болезненное было то, что правая рука, за которую его и схватило это жуткое чудовище, высвободилась из плечевого сустава. Боль была адской, и от неё сознание Димы помутилось. Последнее, что он увидел перед погружением в бездну, была Наташа.
В эту секунду, когда боль пронзала раскаленными иглами всё тело, Дима попросил Бога о спасении, но не о своем. Он молил, чтобы девушка увидела рассвет. При третьем ударе стекло разбилось, и мертвое тело Димы провалилось в операционную.
Наташа открыла глаза и поняла, что осталась наедине с существом, которому было множество названий: призрак, дух и т. д. Но ей хотелось называть его чудовищем, потому что именно им оно и было.
Чудовище закинуло Наташу на плечи и спрыгнуло вместе с ней в операционную через разбившееся окно. Оно приковало её к столу какими-то ремнями, а затем примотало все её тело скотчем. Теперь Ната походила на египетскую мумию.
На соседний операционной стол чудовище положило бездыханное тело Димы, и придвинуло поближе тележку с инструментами. Оно достало оттуда реберный расширитель, осмотрело со всех сторон и отбросило прочь. Он не нужен, сильные пальцы разорвут грудную клетку гораздо быстрее.
И за всем этим Наташа наблюдала с самой выгодной позиции. Она увидела, как ребра Димы расходятся в стороны, услышала, как отрываются хрящи. И поняла, что пропустит дальнейшее развитие садистской операции, так как постепенно теряет сознание.
Ната вспомнила, как ещё вечером они радовались жизни. Как они были счастливы: шутили и смеялись. Вспомнила, что они с Лилей так и не выпили чая. Всё это было так давно, и в то же время совсем недавно. А что с ними сейчас? Обида и грусть сжали девушке сердце, и даже когда она потеряла сознания, из уголков глаз не переставали течь маленькие слезинки.
Запах лекарств и тянущая боль во всем теле — первое, что Наташа почувствовала, когда вернулось сознание. Ей пришлось долго фокусировать свое зрение, прежде чем она смогла что-то увидеть.
Страница 4 из 5
