Старушки

Внучка под суровым взглядом осеклась. Потом тряхнула косичками и залилась смехом.

— Ну, приставать может. Да ладно тебе бабушка, нам уже про презервативы всё объяснили, проблем не будет.

— Да вдруг он маньяк какой! Снасильничает и всё.

Внучка упала головой на стол, плечи её тряслись от смеха.

Вера Павловна поняв, что сказала что-то не то, попыталась перевести разговор в другое русло.

— Знаю я вас, вы все девчонки о парнях мечтаете, ничего другого и нет на уме. Ты мне не про парней что-нибудь расскажи лучше. В школе-то как дела?

Юля начал рассказывать и для Веры Павловны появилась целая куча поводов для размышлений.

В школе все носились с мобильниками. Появиться на уроке без мобильника, было верхом неприличия. На переменах все друг у друга переписывали игры, фильмы и картинки. Но Юля была не при делах, у неё телефона нет. Это было тем более обидно, что папа уже второй месяц обещал купить. Обещать он обещает, а когда купит непонятно, при этом вся школа уже с мобильниками. и, стало быть, ВСЕ знают, что у Юли мобилы нету.

Когда внучка ушла бабушка первым делом позвонила нерадивому папаше Сыну то есть.

— Привет Паша! — это мама.

— Привет, — хмурый недовольный голос. И вот вечно он так!

— Паш, я у тебя хотела спросить, а почему у Юльки нет мобильника?

— Мобильника? Я смотрю, ты узнала новое слово. А зачем он ей?

— Ну, как же! А вдруг к ней в школе маньяк какой пристанет? Так она сразу позвонит.

В ответ в трубке раздался хохот.

— Не позвонит.

— Ответил сын.

— Там народу много, никакие маньяки там не появляются.

— Ну на улице кто.

— Ну вот как раз на улице и подойдут, чтоб эту несчастную игрушку отобрать!

— И вот тогда она сможет вызвать милицию.

Но в трубке уже пошли короткие гудки.

Ситуация требовала немедленного обсуждения и Вера вышла из квартиры, поднялась на лифте на два этажа выше и позвонила в дверь Степаниды. Та долго не открывала, и Вера Павловна уж собиралась идти назад, как вдруг дверь отворилась.

Лицо Степаниды было красным и напряжённым, она схватила Веру за руку и одним рывком передёрнула через порог. Потом, ни слова ни говоря, убежала на кухню. Вера Павловна прошла следом, и, обомлев, уставилась на представшую её глазам картину.

Пол кухни был устелен клеёнкой. Посередине кухни лежало тело постояльца, Пална сразу поняла, что это он, потому что больше быть было и некому. Руки и ноги, аккуратно отрезанные лежали отдельно. Прямо на глазах у подруги Степанида подняла голову за рыжеватые волосы и начала рубить шею металлическим топориком для рубки мяса, получалась у неё это довольно споро, будто всю жизнь этим занималась.

— Ловко ты!

— Так не привыкать же! Раньше в деревне жила. Поросят мы вот так же забивали.

— А за что ж ты его?

— Так террорист оказался. Я потом тебе его учебники покажу. Сплошь по химии, про селитру да гексоген. И денег у него целая сумка! Да всё не наших! На самом видном месте хранил, сволочь!

Вера Павловна понимающе закивала и подвинув к себе табуретку аккуратно села на неё, убедившись предварительно, что та ничем красным не забрызгана.

— И что теперь делать будешь?

— Да вот, сейчас на кусочки, кусочки по пакетам, а потом в сундук. Вон в тот, старый, что в коридоре. Вовка мой давно грозится его на дачу отвезти. Вот и отвезёт… Ух!

— А заворачивать во что? Если сын твой не приедет сразу, так ведь вся квартира провоняет!

Степанида разогнулась. Окинула взглядом соседку.

— Слышь, Верк, сгоняй на рынок за пакетами. Там в комнате сумка коричневая, это его, возьми там сколько надо, рубли там тоже есть.

Вера Павловна шла не торопясь, её маленькое личико, сплошь покрытое морщинами, ничего не выражало кроме спокойствия.

Но в душе бушевали бури.

Права оказалась Степанида-то! И книжки оказались сплошь по химии, и её много каких книжек там было у него, да написаны многие не по нашему, не разобрать о чём.

Денег у него было, не сосчитать! На такие деньги можно кому угодно взятку дать, и взрывчатки купить и оружия. Правильно Степанида в милицию не пошла, откупился бы, гад!

Ничего! Под немцем выстояли и теперь справимся, есть ещё порох в пороховницах. Ишь понаехало их, иноземцев, кто их звал то? А потом дома взрываются! Ловко-то как его Степанида! Он, значит, нагнулся, а она его раз топориком. Ох как ловко-то! Есть ещё силушка в руках!

На рынок и с рынка она шла как во сне, в подъезд не вошла — влетела, не чуя ног!

Возле лифта уже стоял молодой человек лет двадцати. Незнакомый. Он сразу не понравился подозрительной старушке, одет как все, джинсы, рубашка. Неприметно чересчур, и взгляд какой-то не такой. Как будто ищет чего.