Эльга всегда знала, кто она. Наверное, поэтому ни лес, ни болота ее не пугали. «Ведьма», — шептались за спиной девушки, как только ей исполнилось пять лет. Тогда Эльга еще не знала, что это значит, и очень гордилась. Впрочем, ведьмами звали почти всех женщин в ее роду, и малышка просто не знала, что может быть по-иному. А потом… потом в их маленькую деревню пришла Церковь Семи Небес… Первыми сожгли маму и тетку. Бабушка не пережила их смерти, и сожгла себя сама, наложив на священников последнее проклятье.
Добавить в моё избранное
14 мин, 53 сек 13088
А Эльга? Девочке тогда только исполнилось двенадцать, и настоящей ведьмой её никто не посчитал. Жрецы только посмеялись над детскими проклятьями, не имеющими еще силы. Заперли ее в храме, в маленькой коморке. Девочке милостиво позволили не видеть последний миг жизни родных. Эльза кричала, кричала так, что после несколько дней не могла сказать и слова. Сиротку забрали родители ее отца, которого она ни разу не видела. Пять следующих лет Эльга прожила в маленьком доме на самом краю деревни. Собирала травы, помогала вести хозяйство и боялась. Маленькая девочка заставила себя забыть все, чему ее учили мать и бабушка. Новые родственники только качали головой.
— Эльга, внуча, нельзя так.
— Чиня вечерами, старые сети для рыбаков, ворчал дед.
— Боги не простят отвергнутого дара. Вот увидишь, придет Твое время. Время, когда за дар, пусть и отвергнутый, придется платить.
— Не хочу я этого. Жизни мне от него нет. Я в деревню ходить боюсь, боюсь огонь зажечь. Там болью пахнет!— Кричала девочка, потерявшая в костре родных.
Бабушка тогда крепко обнимала ее, прижимала к груди, позволяя выплакать горе. Эльга прижималась старушке и молчала. Не было слез и крика не было. Все осталось там, у проклятого костра, который она не видела. Только пепел.
Постепенно девушка забыла почти все, чему ее учили, только вот дар иногда напоминал о себе тревожными предчувствиями и ночными кошмарами.
Но вот вчера ей пришлось уйти из ставшего за эти родным дома.
В маленький домик у реки пришел деревенский священник. Долго рассматривал травы, висящие в сенях для просушки, качал головой над паутиной в красном углу, кланялся маленькому домашнему алтарю и внимательно разглядывал простую одежду молодой девушки. Бабушка охала и предлагала незваному гостю то свою нехитрую стряпню, то совала соленую рыбу, заготовленную на зиму. Дед же просто угрюмо сидел у окна и чинил старые сети. Жрец ушел, так и не сказав ни слова, а во дворе тихо завыла собака.
— Давай-ка, Эльга, собирайся в дорогу, — как только скрипнули ворота, проговорил дед.
— Да куда ж мне идти-то, деда?
— К сестре моей пойдешь в Обитель трех дорог, там чтят еще старую веру. Дорогу ты знаешь, прошлой осенью были. Путницы тебя и выучат, и в жизни устроиться помогут. Путь-то совсем близкий — дня три. Только вот заночевать в лесу у Больших болот одной придется. Всего ночь. После, к Небесному монастырю выйдешь. А утром и до Обители недалече. Ну, давай, внуча, собирайся. Не поминай лихом-то стариков.
Бабушка тихо и безнадежно заплакала, — Что? Что она им сделала? Чем она перед Светлым Небом провинилась-то?
Сама Эльга молчала. Пришло ее Время.
За воспоминаниями девушка не заметила, как наступил вечер. В лесу она бывала часто, но вот ночевать одной не приходилось ни разу. Разжигать костер ведьмочка боялась, спать на земле — тоже. От усталости земля под ногами почти не чувствовалась, когда впереди, у самого края болот, возникли ветки дуба-прародителя.
— Батюшка лесной воевода, сохрани меня непутевую, — прошептала Эльга. Ветки склонялись почти до самой земли и девушка с трудом, но смогла залезть на дуб. Привязав себя, чтоб не упасть ночью, девушка забылась беспокойным сном. На дальнем болоте загорелись зеленые огоньки, ощутимо запахло тленом. В небе вспыхнула первая звезда.
В это время на другом краю болот жизнь только начиналась после дневного сна. Древнее зло, разбуженное несколько лет назад последним проклятьем старой ведьмы, постепенно набирало силу. Тени метались по коридорам старого замка, тени таились и в огромном зале, больше похожем на склеп из-за низких потолков и сотен паутин свисающих с них. У стен стояли сотни узких невысоких столов неправильной формы, и, только приглядевшись, нежданный гость понял бы — это гробы. Вот только случайных людей здесь не бывало. Сейчас в зале-склепе беседовали двое. Один — высокий и худой, рост и телосложение другого определить было затруднительно, так как он стоял перед первым на коленях. Высокий опирался спиной на один из раскрытых гробов и тихо вещал шелестящим голосом:
— Риккардо, мне нужна свежая кровь. Кровь, дарующая жизнь. Кровь, пропитанная магией, а не этой жалкой верой!— Лицо говорившего скрывал темный капюшон когда-то белой рясы, но вот короткие рукава никак не могли скрыть желтые пальцы с искривленными когтями.
— Да, мой повелитель, — голова рыцаря опустилась еще ниже.
— Но на болоте мало достойных вас душ. Запасы Небесного монастыря почти исчерпаны, а дорогу к Обители ведьмы так зашептали, мне с моим слабеньким Даром и не пройти.
— Мне не интересно, где и как ты найдешь жертву. Если к концу полнолуния я не получу кровь, я выпью тебя!— голос врезался в душу и заставлял трепетать коленопреклоненного мужчину.
— Слушаюсь, мой повелитель!— бывший рыцарь Светлого престола еще раз поклонился своему властелину.
— Эльга, внуча, нельзя так.
— Чиня вечерами, старые сети для рыбаков, ворчал дед.
— Боги не простят отвергнутого дара. Вот увидишь, придет Твое время. Время, когда за дар, пусть и отвергнутый, придется платить.
— Не хочу я этого. Жизни мне от него нет. Я в деревню ходить боюсь, боюсь огонь зажечь. Там болью пахнет!— Кричала девочка, потерявшая в костре родных.
Бабушка тогда крепко обнимала ее, прижимала к груди, позволяя выплакать горе. Эльга прижималась старушке и молчала. Не было слез и крика не было. Все осталось там, у проклятого костра, который она не видела. Только пепел.
Постепенно девушка забыла почти все, чему ее учили, только вот дар иногда напоминал о себе тревожными предчувствиями и ночными кошмарами.
Но вот вчера ей пришлось уйти из ставшего за эти родным дома.
В маленький домик у реки пришел деревенский священник. Долго рассматривал травы, висящие в сенях для просушки, качал головой над паутиной в красном углу, кланялся маленькому домашнему алтарю и внимательно разглядывал простую одежду молодой девушки. Бабушка охала и предлагала незваному гостю то свою нехитрую стряпню, то совала соленую рыбу, заготовленную на зиму. Дед же просто угрюмо сидел у окна и чинил старые сети. Жрец ушел, так и не сказав ни слова, а во дворе тихо завыла собака.
— Давай-ка, Эльга, собирайся в дорогу, — как только скрипнули ворота, проговорил дед.
— Да куда ж мне идти-то, деда?
— К сестре моей пойдешь в Обитель трех дорог, там чтят еще старую веру. Дорогу ты знаешь, прошлой осенью были. Путницы тебя и выучат, и в жизни устроиться помогут. Путь-то совсем близкий — дня три. Только вот заночевать в лесу у Больших болот одной придется. Всего ночь. После, к Небесному монастырю выйдешь. А утром и до Обители недалече. Ну, давай, внуча, собирайся. Не поминай лихом-то стариков.
Бабушка тихо и безнадежно заплакала, — Что? Что она им сделала? Чем она перед Светлым Небом провинилась-то?
Сама Эльга молчала. Пришло ее Время.
За воспоминаниями девушка не заметила, как наступил вечер. В лесу она бывала часто, но вот ночевать одной не приходилось ни разу. Разжигать костер ведьмочка боялась, спать на земле — тоже. От усталости земля под ногами почти не чувствовалась, когда впереди, у самого края болот, возникли ветки дуба-прародителя.
— Батюшка лесной воевода, сохрани меня непутевую, — прошептала Эльга. Ветки склонялись почти до самой земли и девушка с трудом, но смогла залезть на дуб. Привязав себя, чтоб не упасть ночью, девушка забылась беспокойным сном. На дальнем болоте загорелись зеленые огоньки, ощутимо запахло тленом. В небе вспыхнула первая звезда.
В это время на другом краю болот жизнь только начиналась после дневного сна. Древнее зло, разбуженное несколько лет назад последним проклятьем старой ведьмы, постепенно набирало силу. Тени метались по коридорам старого замка, тени таились и в огромном зале, больше похожем на склеп из-за низких потолков и сотен паутин свисающих с них. У стен стояли сотни узких невысоких столов неправильной формы, и, только приглядевшись, нежданный гость понял бы — это гробы. Вот только случайных людей здесь не бывало. Сейчас в зале-склепе беседовали двое. Один — высокий и худой, рост и телосложение другого определить было затруднительно, так как он стоял перед первым на коленях. Высокий опирался спиной на один из раскрытых гробов и тихо вещал шелестящим голосом:
— Риккардо, мне нужна свежая кровь. Кровь, дарующая жизнь. Кровь, пропитанная магией, а не этой жалкой верой!— Лицо говорившего скрывал темный капюшон когда-то белой рясы, но вот короткие рукава никак не могли скрыть желтые пальцы с искривленными когтями.
— Да, мой повелитель, — голова рыцаря опустилась еще ниже.
— Но на болоте мало достойных вас душ. Запасы Небесного монастыря почти исчерпаны, а дорогу к Обители ведьмы так зашептали, мне с моим слабеньким Даром и не пройти.
— Мне не интересно, где и как ты найдешь жертву. Если к концу полнолуния я не получу кровь, я выпью тебя!— голос врезался в душу и заставлял трепетать коленопреклоненного мужчину.
— Слушаюсь, мой повелитель!— бывший рыцарь Светлого престола еще раз поклонился своему властелину.
Страница 1 из 5
