Три девицы под окном Пряли поздно вечерком. «Кабы я была царица, — Говорит одна девица, — То на весь крещеный мир Приготовила б я пир».
Добавить в моё избранное
19 мин, 41 сек 6503
«Кабы я была царица, — Говорит ее сестрица, — То на весь бы мир одна Наткала я полотна».
«Кабы я была царица, — Третья молвила сестрица, — Я б для батюшки-царя Родила богатыря».Только вымолвить успела, Дверь тихонько заскрыпела, И в светлицу входит царь, Стороны той государь.
Во всё время разговора Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему Полюбилася ему.
«Здравствуй, красная девица, — Говорит он, — будь царица И роди богатыря Мне к исходу сентября.»
Вы ж, голубушки-сестрицы, Выбирайтесь из светлицы, Поезжайте вслед за мной, Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха, А другая повариха«.В сени вышел царь-отец.»
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной Сел с царицей молодой;
А потом честные гости На кровать слоновой кости Положили молодых И оставили одних.
В кухне злится повариха, Плачет у станка ткачиха, И завидуют оне Государевой жене.
А царица молодая, Дела вдаль не отлагая, С первой ночи понесла. В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся, На добра-коня садяся, Ей наказывал себя Поберечь, его любя.
Между тем, как он далёко Бьется долго и жестоко, Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин, И царица над ребенком Как орлица над орленком;
Шлет с письмом она гонца, Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Извести ее хотят, Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь;»
Не мышонка, не лягушку, А неведому зверюшку«.Как услышал царь-отец, Что донес ему гонец, В гневе начал он чудесить И гонца хотел повесить;»
Но, смягчившись на сей раз, Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья Для законного решенья».Едет с грамотой гонец, И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят И в суму его пустую Суют грамоту другую — И привез гонец хмельной В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам, Времени не тратя даром, И царицу и приплод Тайно бросить в бездну вод».
Делать нечего: бояре, Потужив о государе И царице молодой, В спальню к ней пришли толпой.
Объявили царску волю — Ей и сыну злую долю, Прочитали вслух указ, И царицу в тот же час В бочку с сыном посадили, Засмолили, покатили И пустили в Окиян — Так велел-де царь Салтан. В синем небе звезды блещут, В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет, Бочка по морю плывет.
Словно горькая вдовица, Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там Не по дням, а по часам.
День прошел, царица вопит… А дитя волну торопит:
«Ты, волна моя, волна!»
Ты гульлива и вольна;
Плещешь ты, куда захочешь, Ты морские камни точишь, Топишь берег ты земли, Подымаешь корабли — Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!«И послушалась волна:»
Тут же на берег она Бочку вынесла легонько И отхлынула тихонько.
Мать с младенцем спасена;
Землю чувствует она.
Но из бочки кто их вынет?
Бог неужто их покинет?
Сын на ножки поднялся, В дно головкой уперся, Понатужился немножко:
«Как бы здесь на двор окошко Нам проделать?» — молвил он, Вышиб дно и вышел вон. Мать и сын теперь на воле;
Видят холм в широком поле, Море синее кругом, Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук И в тугой сгибает лук, Со креста снурок шелковый Натянул на лук дубовый, Тонку тросточку сломил, Стрелкой легкой завострил И пошел на край долины У моря искать дичины. К морю лишь подходит он, Вот и слышит будто стон… Видно на море не тихо;
Смотрит — видит дело лихо:
Бьется лебедь средь зыбей, Коршун носится над ней;
Та бедняжка так и плещет, Воду вкруг мутит и хлещет… Тот уж когти распустил, Клёв кровавый навострил… Но как раз стрела запела, В шею коршуна задела — Коршун в море кровь пролил, Лук царевич опустил;
Смотрит: коршун в море тонет И не птичьим криком стонет, Лебедь около плывет, Злого коршуна клюет, Гибель близкую торопит, Бьет крылом и в море топит — И царевичу потом Молвит русским языком:
«Ты, царевич, мой спаситель, Мой могучий избавитель, Не тужи, что за меня Есть не будешь ты три дня, Что стрела пропала в море;»
Это горе — всё не горе.
Отплачу тебе добром, Сослужу тебе потом:
Ты не лебедь ведь избавил, Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил, Чародея подстрелил.
«Кабы я была царица, — Третья молвила сестрица, — Я б для батюшки-царя Родила богатыря».Только вымолвить успела, Дверь тихонько заскрыпела, И в светлицу входит царь, Стороны той государь.
Во всё время разговора Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему Полюбилася ему.
«Здравствуй, красная девица, — Говорит он, — будь царица И роди богатыря Мне к исходу сентября.»
Вы ж, голубушки-сестрицы, Выбирайтесь из светлицы, Поезжайте вслед за мной, Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха, А другая повариха«.В сени вышел царь-отец.»
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной Сел с царицей молодой;
А потом честные гости На кровать слоновой кости Положили молодых И оставили одних.
В кухне злится повариха, Плачет у станка ткачиха, И завидуют оне Государевой жене.
А царица молодая, Дела вдаль не отлагая, С первой ночи понесла. В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся, На добра-коня садяся, Ей наказывал себя Поберечь, его любя.
Между тем, как он далёко Бьется долго и жестоко, Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин, И царица над ребенком Как орлица над орленком;
Шлет с письмом она гонца, Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Извести ее хотят, Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь;»
Не мышонка, не лягушку, А неведому зверюшку«.Как услышал царь-отец, Что донес ему гонец, В гневе начал он чудесить И гонца хотел повесить;»
Но, смягчившись на сей раз, Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья Для законного решенья».Едет с грамотой гонец, И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят И в суму его пустую Суют грамоту другую — И привез гонец хмельной В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам, Времени не тратя даром, И царицу и приплод Тайно бросить в бездну вод».
Делать нечего: бояре, Потужив о государе И царице молодой, В спальню к ней пришли толпой.
Объявили царску волю — Ей и сыну злую долю, Прочитали вслух указ, И царицу в тот же час В бочку с сыном посадили, Засмолили, покатили И пустили в Окиян — Так велел-де царь Салтан. В синем небе звезды блещут, В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет, Бочка по морю плывет.
Словно горькая вдовица, Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там Не по дням, а по часам.
День прошел, царица вопит… А дитя волну торопит:
«Ты, волна моя, волна!»
Ты гульлива и вольна;
Плещешь ты, куда захочешь, Ты морские камни точишь, Топишь берег ты земли, Подымаешь корабли — Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!«И послушалась волна:»
Тут же на берег она Бочку вынесла легонько И отхлынула тихонько.
Мать с младенцем спасена;
Землю чувствует она.
Но из бочки кто их вынет?
Бог неужто их покинет?
Сын на ножки поднялся, В дно головкой уперся, Понатужился немножко:
«Как бы здесь на двор окошко Нам проделать?» — молвил он, Вышиб дно и вышел вон. Мать и сын теперь на воле;
Видят холм в широком поле, Море синее кругом, Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук И в тугой сгибает лук, Со креста снурок шелковый Натянул на лук дубовый, Тонку тросточку сломил, Стрелкой легкой завострил И пошел на край долины У моря искать дичины. К морю лишь подходит он, Вот и слышит будто стон… Видно на море не тихо;
Смотрит — видит дело лихо:
Бьется лебедь средь зыбей, Коршун носится над ней;
Та бедняжка так и плещет, Воду вкруг мутит и хлещет… Тот уж когти распустил, Клёв кровавый навострил… Но как раз стрела запела, В шею коршуна задела — Коршун в море кровь пролил, Лук царевич опустил;
Смотрит: коршун в море тонет И не птичьим криком стонет, Лебедь около плывет, Злого коршуна клюет, Гибель близкую торопит, Бьет крылом и в море топит — И царевичу потом Молвит русским языком:
«Ты, царевич, мой спаситель, Мой могучий избавитель, Не тужи, что за меня Есть не будешь ты три дня, Что стрела пропала в море;»
Это горе — всё не горе.
Отплачу тебе добром, Сослужу тебе потом:
Ты не лебедь ведь избавил, Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил, Чародея подстрелил.
Страница 1 из 6
