Жила-была бездетная графиня, и больше всего на свете она хотела иметь детей. Как увидит ребенка, сразу запечалится, вздохнет тяжело и промолвит...
Добавить в моё избранное
8 мин, 16 сек 13579
— Вот бы мне такого!
Вздыхала она, вздыхала, а детей все нет да нет. Раз мимо замка гнали стадо свиней. Графиня увидела их и в сердцах сказала:
— Родить бы хоть поросенка, коли уж судьба ребенка не дает!
Не прошло и году, как графиня родила, да не ребенка, а поросенка. Графа от горя разбил паралич. Молодой граф рос, говорил по-человечьи, а вот повадки у него были свинские.
Как минуло ему двадцать четыре года, он и говорит:
— Матушка, хочу жениться, высватай мне невесту!
Отправилась графиня к одному бедному издольщику, у него были три дочери, и стала она сватать старшую дочь за молодого графа. Не хотелось матери выдавать дочку за борова, но и то сказать — было тут над чем призадуматься: ведь станет девушка графиней. Долго шло сватовство, уговоры, договоры, наконец издольщик и его жена согласились — с них не только не спросили приданого за дочерью, но им же еще и приплатили триста гульденов.
После венчанья начался в замке большой пир. Жених был весел, плясал и шутил, да и как не веселиться на собственной свадьбе. Гости порядком захмелели. На закате жених незаметно выскользнул на улицу, вывалялся по уши в грязи, а потом вошел обратно в дом и обтерся о свадебный наряд своей невесты. Пьяные гости давай его бранить и жалеть невесту, а та возьми да и скажи:
— Мой муж как был свиньей, так свиньей и останется!
Закручинился жених, услышав такие слова; сразу пропала у него охота и к сладким яствам, и к вину. Забился он в угол и печально смотрит оттуда на пьяных гостей и на свою жестокосердную жену. А вечером, когда пришла пора молодым идти в опочивальню, граф-боров прогнал свою жену за то, что она насмеялась над ним в день свадьбы.
Быстрее молнии разнеслась по округе весть о том, как кончилась свадьба. Одни жалели старую графиню, другие — семью невесты, и лишь немногие жалели невесту, — ведь все знали, что вышла она замуж за борова не по любви, а просто графиней захотела стать.
Прошел год, и снова сын просит мать: высватай да высватай ему невесту. Долго противились издольщик с женой, но вторая дочь была не прочь попытать счастья, хоть ее сестре оно пришлось и не по нутру. Старики опять получили триста гульденов. Но и второй дочери никакого дела не было до жениха, она тоже позарилась на богатство да на графское звание. Граф-боров вел себя на свадьбе так же, как и в первый раз, и жена вслух сказала, что ее муж как был свиньей, так свиньей и останется. И ее постигла та же участь, что и старшую сестру.
Опять целый год тужил граф, а потом упросил мать высватать ему третью невесту. Мать отнекивалась:
— Пустая затея! Кто ж за тебя пойдет, когда ты уже двух прогнал!
— Найдите мне невесту, не то все здесь в щепки разнесу, — пригрозил ей сын.
Бедняки готовы были скорей умереть с голоду, чем отдать борову последнюю дочь. Но она сказала:
— Он же человек — ведь говорит-то он по-человечьи. Горькая ему доля выпала носить мерзкую личину, его пожалеть надо.
Родители благословили ее.
На третью свадьбу собралось гостей не меньше, чем на первые две. Всех разбирало любопытство: как-то боров обойдется с третьей женой. И вновь граф вывалялся в грязи и обтерся о платье невесты.
Гости ну плевать на него, кулаками замахиваться, но тут вступилась невеста:
— Он мой муж и может поступать со мной, как ему вздумается, ваше дело — сторона!
Гости разобиделись и ушли не солоно хлебавши, а жених возрадовался и принялся от души веселиться. Когда молодые пришли к себе в опочивальню, он лег посреди горницы на пол, свиная кожа с него слезла, и перед изумленной девушкой предстал прекрасный юноша.
Матери графа не терпелось узнать, как поладили молодые. Чуть свет прибежала она к невестке. Молодуху так и подмывало рассказать кому-нибудь о своем счастье, — выболтала она свекрови, что ночью ее сын превращается в юношу, да в такого красавца, каких и свет не видывал. Она, право, не заслужила такого счастья.
Очень захотелось матери увидеть сына в человеческом облике. Упрашивала она сноху, упрашивала, и та наконец уступила. С вечера забралась графиня под кровать молодых, и когда они уснули, затопила печь, да и спалила в огне свиную кожу.
Вставши поутру, молодой муж увидел, что свиной кожи нет, и закричал:
— Что вы наделали, несчастные! Мать не должна была видеть меня в человечьем облике. Теперь мне больше нельзя здесь оставаться, раз она меня увидела. Ты найдешь меня только тогда, когда пройдешь через семь гор и семь долин и выплачешь реки слез. Много горя изведаешь, покуда будешь искать меня по свету.
Сказал, и нет его — сгинул. Мать вскоре умерла от горя. Жена сильно убивалась, простить себе не могла свою болтливость, да сделанного не воротишь. Пришлось покориться судьбе — остаться вдовой при живом муже, пока не отыщет пропавшего. Надела она свое девичье платье и отправилась разыскивать мужа по белу свету.
Вздыхала она, вздыхала, а детей все нет да нет. Раз мимо замка гнали стадо свиней. Графиня увидела их и в сердцах сказала:
— Родить бы хоть поросенка, коли уж судьба ребенка не дает!
Не прошло и году, как графиня родила, да не ребенка, а поросенка. Графа от горя разбил паралич. Молодой граф рос, говорил по-человечьи, а вот повадки у него были свинские.
Как минуло ему двадцать четыре года, он и говорит:
— Матушка, хочу жениться, высватай мне невесту!
Отправилась графиня к одному бедному издольщику, у него были три дочери, и стала она сватать старшую дочь за молодого графа. Не хотелось матери выдавать дочку за борова, но и то сказать — было тут над чем призадуматься: ведь станет девушка графиней. Долго шло сватовство, уговоры, договоры, наконец издольщик и его жена согласились — с них не только не спросили приданого за дочерью, но им же еще и приплатили триста гульденов.
После венчанья начался в замке большой пир. Жених был весел, плясал и шутил, да и как не веселиться на собственной свадьбе. Гости порядком захмелели. На закате жених незаметно выскользнул на улицу, вывалялся по уши в грязи, а потом вошел обратно в дом и обтерся о свадебный наряд своей невесты. Пьяные гости давай его бранить и жалеть невесту, а та возьми да и скажи:
— Мой муж как был свиньей, так свиньей и останется!
Закручинился жених, услышав такие слова; сразу пропала у него охота и к сладким яствам, и к вину. Забился он в угол и печально смотрит оттуда на пьяных гостей и на свою жестокосердную жену. А вечером, когда пришла пора молодым идти в опочивальню, граф-боров прогнал свою жену за то, что она насмеялась над ним в день свадьбы.
Быстрее молнии разнеслась по округе весть о том, как кончилась свадьба. Одни жалели старую графиню, другие — семью невесты, и лишь немногие жалели невесту, — ведь все знали, что вышла она замуж за борова не по любви, а просто графиней захотела стать.
Прошел год, и снова сын просит мать: высватай да высватай ему невесту. Долго противились издольщик с женой, но вторая дочь была не прочь попытать счастья, хоть ее сестре оно пришлось и не по нутру. Старики опять получили триста гульденов. Но и второй дочери никакого дела не было до жениха, она тоже позарилась на богатство да на графское звание. Граф-боров вел себя на свадьбе так же, как и в первый раз, и жена вслух сказала, что ее муж как был свиньей, так свиньей и останется. И ее постигла та же участь, что и старшую сестру.
Опять целый год тужил граф, а потом упросил мать высватать ему третью невесту. Мать отнекивалась:
— Пустая затея! Кто ж за тебя пойдет, когда ты уже двух прогнал!
— Найдите мне невесту, не то все здесь в щепки разнесу, — пригрозил ей сын.
Бедняки готовы были скорей умереть с голоду, чем отдать борову последнюю дочь. Но она сказала:
— Он же человек — ведь говорит-то он по-человечьи. Горькая ему доля выпала носить мерзкую личину, его пожалеть надо.
Родители благословили ее.
На третью свадьбу собралось гостей не меньше, чем на первые две. Всех разбирало любопытство: как-то боров обойдется с третьей женой. И вновь граф вывалялся в грязи и обтерся о платье невесты.
Гости ну плевать на него, кулаками замахиваться, но тут вступилась невеста:
— Он мой муж и может поступать со мной, как ему вздумается, ваше дело — сторона!
Гости разобиделись и ушли не солоно хлебавши, а жених возрадовался и принялся от души веселиться. Когда молодые пришли к себе в опочивальню, он лег посреди горницы на пол, свиная кожа с него слезла, и перед изумленной девушкой предстал прекрасный юноша.
Матери графа не терпелось узнать, как поладили молодые. Чуть свет прибежала она к невестке. Молодуху так и подмывало рассказать кому-нибудь о своем счастье, — выболтала она свекрови, что ночью ее сын превращается в юношу, да в такого красавца, каких и свет не видывал. Она, право, не заслужила такого счастья.
Очень захотелось матери увидеть сына в человеческом облике. Упрашивала она сноху, упрашивала, и та наконец уступила. С вечера забралась графиня под кровать молодых, и когда они уснули, затопила печь, да и спалила в огне свиную кожу.
Вставши поутру, молодой муж увидел, что свиной кожи нет, и закричал:
— Что вы наделали, несчастные! Мать не должна была видеть меня в человечьем облике. Теперь мне больше нельзя здесь оставаться, раз она меня увидела. Ты найдешь меня только тогда, когда пройдешь через семь гор и семь долин и выплачешь реки слез. Много горя изведаешь, покуда будешь искать меня по свету.
Сказал, и нет его — сгинул. Мать вскоре умерла от горя. Жена сильно убивалась, простить себе не могла свою болтливость, да сделанного не воротишь. Пришлось покориться судьбе — остаться вдовой при живом муже, пока не отыщет пропавшего. Надела она свое девичье платье и отправилась разыскивать мужа по белу свету.
Страница 1 из 3
