Было это там, где и не было, за морем аккурат да ещё три шага назад, где поросёнок — хвост закорючкой землю рыть своих братцев учит… Жил в тех краях один бедняк. А детишек у него было, что дырочек в сите, даже на одного поболе…
Добавить в моё избранное
8 мин, 42 сек 19045
Что ж теперь будет, когда заместо волов с игрушкой явлюсь?
— Не тужите, дядечка, смело домой ступайте. Знаю я, что говорю. Дома поставьте мельничку на стол и скажите: «Намели мне, чудо-мельничка, золотых монет да снеди всякой, жареного-пареного!» Увидите, она исполнит любое ваше желание, всего вам намелет, сколько потребуется. А потом ей скажите:«Достаточно, чудо-мельничка!» Она тотчас и остановится.
Обрадовался бедняк, поблагодарил королевича, мельничку под мышку и чуть не бегом домой припустился.
Бежит он, бежит по дороге, вдруг видит: навстречу ему что-то чёрное движется — туча не туча, а полнеба закрыто. Остановился бедняк, думает: что бы это такое было? А чёрная туча совсем уже близко. И чем же она оказалась, угадайте? Огромной-преогромной шляпой!
Едва разглядел бедняк человека под шляпой. Идет человек, ноги у него заплетаются, ослабел совсем, будто муха осенняя.
А у бедняка-то на душе радость, подходит он ближе, спрашивает шутливо:
— Эй, земляк, не тесна ли шляпа?
— Чем шутки шутить, — человек отвечает, — лучше бы хлеба кусочек подали. Три дня крошки во рту не было.
— Да я бы с радостью, — говорит бедняк, — только нет у меня ничего.
Вывернул карманы, показывает: пусто.
И тут его осенило: а чудо-мельничка на что? Вот сейчас и испытаем, правду ли королевич сказал? Поставил бедняк мельничку на землю, говорит тихонько:
— Ну-ка, чудо-мельничка, намели мне яств всяких, да не скупись!
Он и договорить не успел, а мельничка уже за работу принялась, колесики все закрутились, посыпались из неё дорогие кушанья, каких и король не едал. В один миг столько всего накрутила-навертела, что на целую деревню хватило бы. Бедняк испугался даже, закричал:
— Довольно, чудо-мельничка, остановись!
Сели путники на травку, пьют, едят досыта. Развеселились оба, песни петь стали, плясать, потом опять на травке растянулись, беседу завели. Новый знакомец говорит бедняку:
— Да, землячок, славная у вас мельничка, но и моя шляпа ей не уступит. Давайте меняться.
— Э, землячок, я пока что в здравом уме, — отвечает бедняк, — моя-то чудо-мельничка всех моих домочадцев прокормит до скончания века и после того ещё денька два. А шляпа вашей милости разве что для чучела сгодится.
— Ой ли! — засмеялся тот.
— Ну так глядите в оба, коли до сих пор чуда не видели.
Снял он с головы шляпу и говорит:
— Шляпа, стреляй!
Ох, и жалко, скажу я вам, что на той поляне вас не было. Потому как такой пальбы и вы не слыхивали. Пули, картечь, ядра пушечные так и посыпались. Бах, ба-бах, тарабах! — палит шляпа напропалую. Не знаю, когда бы стрельба кончилась, не скажи шляпе хозяин её: «Довольно уж, шляпа, довольно!» — Ну-ну, — говорит бедняк, — выходит, и твоя шляпа не проста. А все же мне она ни к чему. Врагов-то нет у меня, а семейство моё она не накормит.
Да только хозяин шляпы не отставал, так и эдак бедняка уламывал, улещивал, всякие выгоды сулил, совсем голову задурил — уговорил наконец.
Простились они, каждый в свою сторону пошёл — незнакомец с мельничкой чуть не вскачь припустил, мигом скрылся в лесу, а бедняк двух шагов не сделал и за голову схватился: «Что ж это я натворил, бестолковый, видать, бес попутал, а господь допустил»… Невесело идет домой бедняк, еле ноги волочит, на палку опирается — да, чтоб не забыть: эту палку незнакомец на поляне оставил, очень уж спешил мельничку унести. Бедняк палку взял: вдруг нападет кто, подумал, хоть будет чем отбиваться.
Идет бедняк, горюет, чем к дому ближе, тем на душе тяжелей. А палка его вдруг спрашивает:
— О чем печалишься, хозяин мой?
Бедняк остолбенел, глаза вытаращил: ну и чудеса, палка заговорила!
А палка опять:
— О чем печалишься, хозяин мой?
— О том, что лишил меня господь разума, — отвечает бедняк, — а ещё о мельничке, которой по своей же дурости лишился.
Не успел он договорить, палка из руки его вывернулась и в траве исчезла, только шорох прошёл. Оторопел бедняк, глянул ей вслед, а палка уж тут как тут и чудо-мельничку за собой тащит!
Что я вам скажу? Позабыл с той поры бедняк про горе-печаль, и дома и в деревне его почитали: всех накормил он со своей чудо-мельничкой, и своих и чужих, а сам так разбогател, что на шести волах пахал, собаке и той не корку черствую, а калач бросал.
Время шло своим чередом. Как-то под вечер стоит бедняк (это он-то бедняк!) у ворот своих и видит, бредут по улице трое — вроде бы господского вида мужчина с женою и мальчиком. Пригляделся бедняк, и что же? Ведь это король Западной страны с семейством пешком идёт! Выбежал бедняк им навстречу, поклонился почтительно да и спрашивает:
— Куда ж это вы, ваше величество, пешим ходом идти изволите?
— Эх, бедняк, — отвечает ему король, — горе у нас великое.
— Не тужите, дядечка, смело домой ступайте. Знаю я, что говорю. Дома поставьте мельничку на стол и скажите: «Намели мне, чудо-мельничка, золотых монет да снеди всякой, жареного-пареного!» Увидите, она исполнит любое ваше желание, всего вам намелет, сколько потребуется. А потом ей скажите:«Достаточно, чудо-мельничка!» Она тотчас и остановится.
Обрадовался бедняк, поблагодарил королевича, мельничку под мышку и чуть не бегом домой припустился.
Бежит он, бежит по дороге, вдруг видит: навстречу ему что-то чёрное движется — туча не туча, а полнеба закрыто. Остановился бедняк, думает: что бы это такое было? А чёрная туча совсем уже близко. И чем же она оказалась, угадайте? Огромной-преогромной шляпой!
Едва разглядел бедняк человека под шляпой. Идет человек, ноги у него заплетаются, ослабел совсем, будто муха осенняя.
А у бедняка-то на душе радость, подходит он ближе, спрашивает шутливо:
— Эй, земляк, не тесна ли шляпа?
— Чем шутки шутить, — человек отвечает, — лучше бы хлеба кусочек подали. Три дня крошки во рту не было.
— Да я бы с радостью, — говорит бедняк, — только нет у меня ничего.
Вывернул карманы, показывает: пусто.
И тут его осенило: а чудо-мельничка на что? Вот сейчас и испытаем, правду ли королевич сказал? Поставил бедняк мельничку на землю, говорит тихонько:
— Ну-ка, чудо-мельничка, намели мне яств всяких, да не скупись!
Он и договорить не успел, а мельничка уже за работу принялась, колесики все закрутились, посыпались из неё дорогие кушанья, каких и король не едал. В один миг столько всего накрутила-навертела, что на целую деревню хватило бы. Бедняк испугался даже, закричал:
— Довольно, чудо-мельничка, остановись!
Сели путники на травку, пьют, едят досыта. Развеселились оба, песни петь стали, плясать, потом опять на травке растянулись, беседу завели. Новый знакомец говорит бедняку:
— Да, землячок, славная у вас мельничка, но и моя шляпа ей не уступит. Давайте меняться.
— Э, землячок, я пока что в здравом уме, — отвечает бедняк, — моя-то чудо-мельничка всех моих домочадцев прокормит до скончания века и после того ещё денька два. А шляпа вашей милости разве что для чучела сгодится.
— Ой ли! — засмеялся тот.
— Ну так глядите в оба, коли до сих пор чуда не видели.
Снял он с головы шляпу и говорит:
— Шляпа, стреляй!
Ох, и жалко, скажу я вам, что на той поляне вас не было. Потому как такой пальбы и вы не слыхивали. Пули, картечь, ядра пушечные так и посыпались. Бах, ба-бах, тарабах! — палит шляпа напропалую. Не знаю, когда бы стрельба кончилась, не скажи шляпе хозяин её: «Довольно уж, шляпа, довольно!» — Ну-ну, — говорит бедняк, — выходит, и твоя шляпа не проста. А все же мне она ни к чему. Врагов-то нет у меня, а семейство моё она не накормит.
Да только хозяин шляпы не отставал, так и эдак бедняка уламывал, улещивал, всякие выгоды сулил, совсем голову задурил — уговорил наконец.
Простились они, каждый в свою сторону пошёл — незнакомец с мельничкой чуть не вскачь припустил, мигом скрылся в лесу, а бедняк двух шагов не сделал и за голову схватился: «Что ж это я натворил, бестолковый, видать, бес попутал, а господь допустил»… Невесело идет домой бедняк, еле ноги волочит, на палку опирается — да, чтоб не забыть: эту палку незнакомец на поляне оставил, очень уж спешил мельничку унести. Бедняк палку взял: вдруг нападет кто, подумал, хоть будет чем отбиваться.
Идет бедняк, горюет, чем к дому ближе, тем на душе тяжелей. А палка его вдруг спрашивает:
— О чем печалишься, хозяин мой?
Бедняк остолбенел, глаза вытаращил: ну и чудеса, палка заговорила!
А палка опять:
— О чем печалишься, хозяин мой?
— О том, что лишил меня господь разума, — отвечает бедняк, — а ещё о мельничке, которой по своей же дурости лишился.
Не успел он договорить, палка из руки его вывернулась и в траве исчезла, только шорох прошёл. Оторопел бедняк, глянул ей вслед, а палка уж тут как тут и чудо-мельничку за собой тащит!
Что я вам скажу? Позабыл с той поры бедняк про горе-печаль, и дома и в деревне его почитали: всех накормил он со своей чудо-мельничкой, и своих и чужих, а сам так разбогател, что на шести волах пахал, собаке и той не корку черствую, а калач бросал.
Время шло своим чередом. Как-то под вечер стоит бедняк (это он-то бедняк!) у ворот своих и видит, бредут по улице трое — вроде бы господского вида мужчина с женою и мальчиком. Пригляделся бедняк, и что же? Ведь это король Западной страны с семейством пешком идёт! Выбежал бедняк им навстречу, поклонился почтительно да и спрашивает:
— Куда ж это вы, ваше величество, пешим ходом идти изволите?
— Эх, бедняк, — отвечает ему король, — горе у нас великое.
Страница 2 из 3
