Давным-давно жили по соседству краб и обезьяна. Однажды в погожий день отправились они прогуляться. Идут по горной тропинке — лежит на земле зернышко хурмы. Обезьяна его подобрала, и пошли они дальше. Подходят к реке, и тут краб нашел рисовый колобок. Поднял его краб и показывает обезьяне...
Добавить в моё избранное
13 мин, 55 сек 10002
У этого болвана Краба зря только глаза навыкате, ничего он ими не видит; ни на что путное он не годится. Вот и теперь:»
он совершенно не замечает своего врага, который уже рядом. Наоборот, его он настойчиво приглашает проститься с усопшим, упрашивает принять дерево на память… Правду говорит пословица: «Вору же и награда».
Дурак, ну дурак! Но не будем, однако, болтать об этом, все это в мою же пользу. Пойдем, пойдем на их поминки«.»
Чем дальше, тем наглее и наглее становилась Обезьяна. Одевшись, как подобало случаю, она отправилась в жилище Краба. Там ее почтительно встретили, склонившись до земли, родственники Краба, чинно рассевшиеся справа и слева у каменной ограды. Видя это, Обезьяна с надменным видом медленно проследовала между ними в переднюю.
Здесь ожидал слуга Краба, который, завидя гостью, с приветствием почтительно поклонился, провел ее коридором во внутренние комнаты и пригласил сесть на приготовленное для нее место.
Обезьяна уселась, где ей было указано, и стала отдыхать.
Спустя некоторое время вышел к ней хозяин, молодой Краб.
— Добро пожаловать, госпожа Обезьяна. Прошу извинить, что принимаю тебя в таком убогом жилище, — вежливо приветствовал он ее.
— А-а! Сын покойного Краба! Неожиданно постигло тебя такое несчастье; представляю, как должно быть тебе тяжело, — отвечала Обезьяна, с важностью высказывая свои сожаления.
Тем временем начались хлопоты по приему гостьи.
Внесли маленький столик с кушаньями; подали сакэ.
Обезьяна, чрезвычайно довольная, видя, что за ней так ухаживают, совсем забыла про осторожность и стала угощаться, что называется, до отвала.
После обеда гостью провели в чайную комнату, где предстояло пить чай по всем правилам чайной церемонии. Попросив ее отдохнуть здесь, молодой Краб вышел.
Прошло уже порядочно времени, а он все не возвращался.
«Я слышала, что чайная церемония — очень длинная, но мне совсем не под силу терпеть так долго. Ах! Хорошо бы поскорее попить чаю, горло совсем пересохло», — подумала она.
Обезьяна, постепенно отрезвляясь, стала испытывать сильную жажду.
Потеряв всякое терпение и желая выпить хотя бы чашку кипятка, она подошла к жаровне, но только приложила руку к крышке котла, как спрятавшийся заблаговременно там Каштан, рассчитав, что наступил подходящий момент, выпалил в нее так, что только бухнуло, и поразил ее в шею.
Это было для Обезьяны полной неожиданностью, и, ахнув, она повалилась. Но не такая это тварь, чтобы можно было уложить ее с одного раза.
— Ой! Ж… ж… жжет! — завопила она и, зажимая рану, стремительно выбежала из чайной комнаты.
Тут, снаружи дома, поджидала ее спрятавшаяся под навесом Оса.
— Ага! Тебя-то мне и нужно, горная Обезьяна! — И она, выставив огромное острие своего копья, сразу же вонзила его в щеку Обезьяны.
Одна засада за другой; совсем растерялась Обезьяна и, решив, что из всех тридцати шести способов сражаться в настоящее время наилучшим будет бегство, ибо жизнь дороже всего, прикрыла лапами голову и опрометью кинулась прочь.
Но на пути ее уже поджидала Ступка, укрывшаяся в каменной ограде. С глухим грохотом свалилась она на голову пробегавшей Обезьяны и придавила ее к земле. Под тяжестью Ступки Обезьяна не могла даже пошевелиться; распластавшись, она только жалобно стонала.
Тут прибежал уже успевший переодеться в боевые доспехи молодой Краб и, поблескивая перед самой мордой Обезьяны своими унаследованными от отца клешнями, холодно рассмеялся, увидев ее в таком плачевном положении.
— А как ты думаешь, горная Обезьяна, что будет теперь?
— Да, конечно, мне о том… — Конечно! Об этом и говорить нечего. За то, что ты так безжалостно обошлась с моим отцом… — Нет… Он сам из-за того, что… — А! Так ты все настаиваешь на своем?! Ну так я заставлю замолчать твой лживый язык, — сказал он и, раскрыв с щелканьем свои клешни, тут же напрочь отсек голову Обезьяне.
Так славно Краб отомстил Обезьяне за своего отца.
он совершенно не замечает своего врага, который уже рядом. Наоборот, его он настойчиво приглашает проститься с усопшим, упрашивает принять дерево на память… Правду говорит пословица: «Вору же и награда».
Дурак, ну дурак! Но не будем, однако, болтать об этом, все это в мою же пользу. Пойдем, пойдем на их поминки«.»
Чем дальше, тем наглее и наглее становилась Обезьяна. Одевшись, как подобало случаю, она отправилась в жилище Краба. Там ее почтительно встретили, склонившись до земли, родственники Краба, чинно рассевшиеся справа и слева у каменной ограды. Видя это, Обезьяна с надменным видом медленно проследовала между ними в переднюю.
Здесь ожидал слуга Краба, который, завидя гостью, с приветствием почтительно поклонился, провел ее коридором во внутренние комнаты и пригласил сесть на приготовленное для нее место.
Обезьяна уселась, где ей было указано, и стала отдыхать.
Спустя некоторое время вышел к ней хозяин, молодой Краб.
— Добро пожаловать, госпожа Обезьяна. Прошу извинить, что принимаю тебя в таком убогом жилище, — вежливо приветствовал он ее.
— А-а! Сын покойного Краба! Неожиданно постигло тебя такое несчастье; представляю, как должно быть тебе тяжело, — отвечала Обезьяна, с важностью высказывая свои сожаления.
Тем временем начались хлопоты по приему гостьи.
Внесли маленький столик с кушаньями; подали сакэ.
Обезьяна, чрезвычайно довольная, видя, что за ней так ухаживают, совсем забыла про осторожность и стала угощаться, что называется, до отвала.
После обеда гостью провели в чайную комнату, где предстояло пить чай по всем правилам чайной церемонии. Попросив ее отдохнуть здесь, молодой Краб вышел.
Прошло уже порядочно времени, а он все не возвращался.
«Я слышала, что чайная церемония — очень длинная, но мне совсем не под силу терпеть так долго. Ах! Хорошо бы поскорее попить чаю, горло совсем пересохло», — подумала она.
Обезьяна, постепенно отрезвляясь, стала испытывать сильную жажду.
Потеряв всякое терпение и желая выпить хотя бы чашку кипятка, она подошла к жаровне, но только приложила руку к крышке котла, как спрятавшийся заблаговременно там Каштан, рассчитав, что наступил подходящий момент, выпалил в нее так, что только бухнуло, и поразил ее в шею.
Это было для Обезьяны полной неожиданностью, и, ахнув, она повалилась. Но не такая это тварь, чтобы можно было уложить ее с одного раза.
— Ой! Ж… ж… жжет! — завопила она и, зажимая рану, стремительно выбежала из чайной комнаты.
Тут, снаружи дома, поджидала ее спрятавшаяся под навесом Оса.
— Ага! Тебя-то мне и нужно, горная Обезьяна! — И она, выставив огромное острие своего копья, сразу же вонзила его в щеку Обезьяны.
Одна засада за другой; совсем растерялась Обезьяна и, решив, что из всех тридцати шести способов сражаться в настоящее время наилучшим будет бегство, ибо жизнь дороже всего, прикрыла лапами голову и опрометью кинулась прочь.
Но на пути ее уже поджидала Ступка, укрывшаяся в каменной ограде. С глухим грохотом свалилась она на голову пробегавшей Обезьяны и придавила ее к земле. Под тяжестью Ступки Обезьяна не могла даже пошевелиться; распластавшись, она только жалобно стонала.
Тут прибежал уже успевший переодеться в боевые доспехи молодой Краб и, поблескивая перед самой мордой Обезьяны своими унаследованными от отца клешнями, холодно рассмеялся, увидев ее в таком плачевном положении.
— А как ты думаешь, горная Обезьяна, что будет теперь?
— Да, конечно, мне о том… — Конечно! Об этом и говорить нечего. За то, что ты так безжалостно обошлась с моим отцом… — Нет… Он сам из-за того, что… — А! Так ты все настаиваешь на своем?! Ну так я заставлю замолчать твой лживый язык, — сказал он и, раскрыв с щелканьем свои клешни, тут же напрочь отсек голову Обезьяне.
Так славно Краб отомстил Обезьяне за своего отца.
Страница 4 из 4
