Во славном то было Царе граде У царя ли у Василья у Окулова Да заведен был да и почестный пир Да на многи на князя, на бояра, На многих на татаровей, на улановей.
Добавить в моё избранное
7 мин, 26 сек 17983
И белой от день идет ко вечеру, Хорошо басо да царь да распотешился, Да выходит царь, проговариват:
«Да многи, многи вы, князья, вы, бояра, Да вы, сильные могучие богатыри, Да все вы, татарове да уланове, Да все у меня в Царе граде споженены, Да девицы, вдовицы замуж выданы, Да прекрасный Василий в холостых хожу.»
Не знаете ли мне супротивницы, Супротивницы да супротив меня?
Да телом ли была как лебедино крыло, Да походка была бы златорогая, Да у ней лицо то — будто белый снег, Да у ней брови черна соболя, У ней очи — дак ясного сокола, Не была бы друга така на сём свети«.»
Да все на пиру да призамолкли сидят.
Да и старый карон сидит за середнего, Да и средний карон сидит да за младшего, А и от младшего царю ответу нет.
Да из за того стола из за окольного Вставал Таракашка да Заморянин, Да и сам говорит таково царю:
«Да ты, прекрасный Василь да Окулович!»
Да я далече бывал за синим морем, Я видал там царицу Соломаниду, Что телом то она да лебедино крыло, Да походка то была златорогая, У ней личи то — дак будто белый свет, У ней очи — дак ясна сокола, У ней брови — дак черна соболя, Не была бы друга така на сем свети«.» Ты глуп, Таракашка Заморянин, Ты как от живого мужа жену возьмешь?«Да я знаю ведь, как от жива мужа жену отнять.»
Ты построй ка три корабля черненые, Да и носы, кормы взводи ка по змеиному, Да бока то взводи по звериному, Да поставь ка по древу кипарисному, На древа посади птицы райские, Чтобы сами там пели, тонцы вели, Да тонцы вели на Еросалима, Да утеха то была да Царя града, Да утеха то была б все царская, Отбивала бы разум да в буйной голове.
Да еще ты, сударь, сделай повелённое:
Поставь ка по древу кипарисному, За очи место ты зращивай По целой лисице по пещерскоей Да по целому кобелю сибирскому, Да еще ты, сударь, да сделай повелённое:
Навари ка ты водки всё дворянские, Навари ка питья всё забудущего, Да и дай мне писарёв переписчиков, Да и дай мне работников, не хороводников, В поездку ту во Царь града.
Привезу я царицу Соломаниду«.»
Да скоро то Таракашка забирается, Да в синее море попускается.
Да и будут да поблизи Ерусалима, Поезжает Соломан от во чисто поле, Что пришел он к царице попроститися, Говорит тут царица таково слово:
«Уж ты, премудрый царь Соломан да Ватасеевич!»
Как мне ночесь мало спалось еще, Да во снях то мне много виделось:
Да из твоего из саду из зеленого Да увезли то лебедь белую.
Да еще ночесь да и мало спалось, Да и мало спалось, да много во снях виделось:
Покатилась бочка новгородская, Да посередь избы да рассыпалась«.»
Да умеет Соломан сам ведь сон судить:
«Хороша ты царица Соломанида!»
Сама ты спала, ещё сон видела«.»
Да и простился, поехал во чисто поле.
Да и взял Таракашка честны даровья, Да пришел он к царице, поклоняется:
«Хороша ты царица Соломанида!»
Да примай от меня да честны даровья.
Дай писарёв мне, переписчиков, Торговать мне нонь в Ерусалиме«.»
Да дала писарёв да переписчиков, Проводил Таракашка на первый корабль, Подносил всё питья всё забудущего.
Подводил Таракашка на другой корабль, Подносил всё водки всё дворянские.
Да тут писаря да упивалися.
Да пришел ко царице, порасплакался:
«Хороша ты царица Соломанида!»
Да не писарев мне дала, не переписчиков, Да дала ты мне голь кабацкую, Будто все не пивали зелена вина, Да лежат, как скотинка крестьянская«.»
Да сама ли царица подымалася, Да и брала ли силы до пяти ли сот.
Да приводил Таракашка на первой корабль, Подносил ей водки всё дворянские.
Проводил Таракашка на другой корабль, Подносил ей питья забудущего, Да и тут ведь царица упивалася, Да сама говорила таково слово:
«Да и где твоя кроватка слоновых костей, Где твои то перинушки пуховые?» Проводил Таракашка на третий корабль, Во ту ли во ложню то во темную, Да и тут ли царица засыпала то.
Закричал Таракашка зычным голосом:
«Уж вы, братцы мои, работнички, Поднимайте паруса полотняны Да вы скоро побегайте во сине море».
Подымали нонь паруса полотняны, Да и скоро побегали во сине море.
Да и будут ведь поблизи Царя града, Да и царица тут просыпалася, Да и сама говорит таково слово:
«Ты ведь глуп, Таракашка гость Заморянин, Ты сам про себя[1] везешь — так я и нейду, Так если про друга везешь, — так я и пойду».«Хороша ты царица Соломанида, Не про себя я везу, а про друга, Про царя ли про Василия про Окулова.»
Да и наша то вера лучше вашего, Да и в середу и в пятницу скором кушают«.»
Да и вера эта ей прилюбилася.
Затянули во гавань корабельную, Встречает Василий царь да Окулович, Да берет ведь царицу за белы руки, Да целует в уста ей сахарные, Проводили ведь их то да во Божью церковь, Да и брали они венец по своему, Да и стали ведь жить быть да век коротати.
«Да многи, многи вы, князья, вы, бояра, Да вы, сильные могучие богатыри, Да все вы, татарове да уланове, Да все у меня в Царе граде споженены, Да девицы, вдовицы замуж выданы, Да прекрасный Василий в холостых хожу.»
Не знаете ли мне супротивницы, Супротивницы да супротив меня?
Да телом ли была как лебедино крыло, Да походка была бы златорогая, Да у ней лицо то — будто белый снег, Да у ней брови черна соболя, У ней очи — дак ясного сокола, Не была бы друга така на сём свети«.»
Да все на пиру да призамолкли сидят.
Да и старый карон сидит за середнего, Да и средний карон сидит да за младшего, А и от младшего царю ответу нет.
Да из за того стола из за окольного Вставал Таракашка да Заморянин, Да и сам говорит таково царю:
«Да ты, прекрасный Василь да Окулович!»
Да я далече бывал за синим морем, Я видал там царицу Соломаниду, Что телом то она да лебедино крыло, Да походка то была златорогая, У ней личи то — дак будто белый свет, У ней очи — дак ясна сокола, У ней брови — дак черна соболя, Не была бы друга така на сем свети«.» Ты глуп, Таракашка Заморянин, Ты как от живого мужа жену возьмешь?«Да я знаю ведь, как от жива мужа жену отнять.»
Ты построй ка три корабля черненые, Да и носы, кормы взводи ка по змеиному, Да бока то взводи по звериному, Да поставь ка по древу кипарисному, На древа посади птицы райские, Чтобы сами там пели, тонцы вели, Да тонцы вели на Еросалима, Да утеха то была да Царя града, Да утеха то была б все царская, Отбивала бы разум да в буйной голове.
Да еще ты, сударь, сделай повелённое:
Поставь ка по древу кипарисному, За очи место ты зращивай По целой лисице по пещерскоей Да по целому кобелю сибирскому, Да еще ты, сударь, да сделай повелённое:
Навари ка ты водки всё дворянские, Навари ка питья всё забудущего, Да и дай мне писарёв переписчиков, Да и дай мне работников, не хороводников, В поездку ту во Царь града.
Привезу я царицу Соломаниду«.»
Да скоро то Таракашка забирается, Да в синее море попускается.
Да и будут да поблизи Ерусалима, Поезжает Соломан от во чисто поле, Что пришел он к царице попроститися, Говорит тут царица таково слово:
«Уж ты, премудрый царь Соломан да Ватасеевич!»
Как мне ночесь мало спалось еще, Да во снях то мне много виделось:
Да из твоего из саду из зеленого Да увезли то лебедь белую.
Да еще ночесь да и мало спалось, Да и мало спалось, да много во снях виделось:
Покатилась бочка новгородская, Да посередь избы да рассыпалась«.»
Да умеет Соломан сам ведь сон судить:
«Хороша ты царица Соломанида!»
Сама ты спала, ещё сон видела«.»
Да и простился, поехал во чисто поле.
Да и взял Таракашка честны даровья, Да пришел он к царице, поклоняется:
«Хороша ты царица Соломанида!»
Да примай от меня да честны даровья.
Дай писарёв мне, переписчиков, Торговать мне нонь в Ерусалиме«.»
Да дала писарёв да переписчиков, Проводил Таракашка на первый корабль, Подносил всё питья всё забудущего.
Подводил Таракашка на другой корабль, Подносил всё водки всё дворянские.
Да тут писаря да упивалися.
Да пришел ко царице, порасплакался:
«Хороша ты царица Соломанида!»
Да не писарев мне дала, не переписчиков, Да дала ты мне голь кабацкую, Будто все не пивали зелена вина, Да лежат, как скотинка крестьянская«.»
Да сама ли царица подымалася, Да и брала ли силы до пяти ли сот.
Да приводил Таракашка на первой корабль, Подносил ей водки всё дворянские.
Проводил Таракашка на другой корабль, Подносил ей питья забудущего, Да и тут ведь царица упивалася, Да сама говорила таково слово:
«Да и где твоя кроватка слоновых костей, Где твои то перинушки пуховые?» Проводил Таракашка на третий корабль, Во ту ли во ложню то во темную, Да и тут ли царица засыпала то.
Закричал Таракашка зычным голосом:
«Уж вы, братцы мои, работнички, Поднимайте паруса полотняны Да вы скоро побегайте во сине море».
Подымали нонь паруса полотняны, Да и скоро побегали во сине море.
Да и будут ведь поблизи Царя града, Да и царица тут просыпалася, Да и сама говорит таково слово:
«Ты ведь глуп, Таракашка гость Заморянин, Ты сам про себя[1] везешь — так я и нейду, Так если про друга везешь, — так я и пойду».«Хороша ты царица Соломанида, Не про себя я везу, а про друга, Про царя ли про Василия про Окулова.»
Да и наша то вера лучше вашего, Да и в середу и в пятницу скором кушают«.»
Да и вера эта ей прилюбилася.
Затянули во гавань корабельную, Встречает Василий царь да Окулович, Да берет ведь царицу за белы руки, Да целует в уста ей сахарные, Проводили ведь их то да во Божью церковь, Да и брали они венец по своему, Да и стали ведь жить быть да век коротати.
Страница 1 из 2
