1 В маленькой шведской деревушке Вестменхег жил когда-то мальчик по имени Нильс. С виду — мальчик как мальчик.
Добавить в моё избранное
207 мин, 3 сек 18507
Может быть, он не слышал, а если и слышал, все равно ничего не мог сказать.
Ночь прошла. Начался новый день.
1 Стая Акки Кебнекайсе летела над прибрежной полосой, там, где земля встречается с морем.
Давно уже в этих местах между землей и морем шел нескончаемый спор.
Вдали от берега у земли только и было забот, что о картофеле, об овсе и о репе.
Про море она и не думала.
И вдруг узкий длинный залив, как ножом, разрезал землю.
Земля отгородилась от него березой и ольхой и снова занялась своими обычными делами… Но вот еще один залив рассек землю.
Земля и на этот раз окружила его деревьями, словно это был не морской залив, а обыкновенное пресное озеро.
А заливы бороздили уже весь берег. Они ширились, они вторгались в самую середину лесов и полей, дробили землю на мелкие кусочки.
Море хотело захватить землю.
Земля хотела оттеснить море.
Земля подбиралась к морю отлогими зелеными холмами.
Но море выбрасывало ей навстречу песок и складывало у берега сыпучие горы.
— Не пущу! — говорило море.
— Не сдамся! — говорила земля.
И она поднималась перед морем отвесной скалистой стеной.
Тогда море начинало яростно биться. Оно шумело и пенилось, оно кидалось на утесы так, словно хотело растерзать на части всю землю.
Но земля пускалась на хитрость. Она выставляла заслон из множества островов — шхер. Они держались крепко, как солдаты в строю. В первой шеренге стояли самые заслуженные старые бойцы. На них давно и травинки не осталось: свирепые волны срывали с них даже водоросли — из пены поднимались только камни, источенные глубокими морщинами.
Море перекатывалось через них, шло на приступ дальше. Но все новые и новые защитники вставали на его пути. И море билось с ними, постепенно истощая свою ярость, А когда добиралось наконец до земли, у него уже не было сил, и оно мирно плескалось у зеленых островков.
Здесь, на этих поросших травой шхерах, стая Акки Кебнекайсе в последний раз отдыхала перед самым большим перелетом.
Дорога всех птичьих стай шла дальше над открытым морем.
2 Нильс сидел на своем белокрылом коне и вертел головой во все стороны. В воздухе было шумно, как на большой проезжей дороге в ярмарочный день.
Никогда в жизни не видел Нильс столько птиц сразу. Тут были черно-белые казарки, и пестрокрылые утки, и крохали, и кулики, и кайры, и гагары. Они кричали, гоготали, чирикали, щебетали, свистели на все голоса. Они перекликались, переговаривались, старые знакомые приветствовали друг друга, а новички то и дело спрашивали:
— Скоро ли мы прилетим?
— Уж не сбились ли мы с пути?
— Сколько же можно лететь без отдыха?
Но вожаки уверенно вели свои стаи все дальше и дальше.
Берег и шхеры были уже совсем не видны.
Нильс взглянул вниз и — удивительное дело! — ему показалось, что ничего больше не было — ни земли, ни моря. И где-то там, под ними, тоже летели птичьи стаи, тоже проносились, обгоняя друг друга, легкие облака.
Неужели они летят так высоко, что, кроме неба, ничего уже пет?
Нильс посмотрел вверх, потом опять вниз и увидел, что там, внизу, птицы летят как-то странно, запрокинувшись на спины.
Да ведь там море! Спокойное, гладкое, как огромное зеркало, прозрачное море.
И небо — со всеми облаками, с перелетными стаями — отражается в нем так ясно, что самое море кажется небом.
День для перелета над морем был как нельзя лучше. Легкий ветер разгонял облака, словно расчищая птицам дорогу.
Только на западе нависла какая-то темная туча, и края ее почти касались самой воды.
Акка Кебнекайсе давно поглядывала на эту тучу, — туча ей не нравилась.
И недаром! Ветер уже не помогал птицам. Он набрасывался на них и резкими толчками норовил разметать во все стороны их ровный строй.
Начиналась буря. Небо почернело. Волны с ревом наскакивали друг на друга.
— Лететь назад, к берегу! — крикнула Акка Кебнекайсе.
Она знала, что такую бурю лучше переждать на суше.
Трижды пытались гуси повернуть к берегу, и трижды напористый ветер поворачивал их к морю.
Тогда Акка решила спуститься на воду. Она боялась, что ветер занесет их в такую даль, откуда даже ей не найти дороги в Лапландию. А волны были не так страшны, как ветер.
Крепко прижав крылья к бокам, чтобы вода не пробралась под перья, гуси качались на волнах, точно поплавки.
Им было вовсе не так уж плохо. Только Нильс продрог и промок до нитки. Холодные волны тяжело перекатывались через него, словно хотели оторвать от Мартина. Но Нильс крепко, обеими руками, вцепился в Мартинову шею. Ему было и страшно и весело, когда они скатывались с крутых волн, а потом разом взлетали на пенистый гребень. Вверх — вниз! Вверх — вниз!
Ночь прошла. Начался новый день.
1 Стая Акки Кебнекайсе летела над прибрежной полосой, там, где земля встречается с морем.
Давно уже в этих местах между землей и морем шел нескончаемый спор.
Вдали от берега у земли только и было забот, что о картофеле, об овсе и о репе.
Про море она и не думала.
И вдруг узкий длинный залив, как ножом, разрезал землю.
Земля отгородилась от него березой и ольхой и снова занялась своими обычными делами… Но вот еще один залив рассек землю.
Земля и на этот раз окружила его деревьями, словно это был не морской залив, а обыкновенное пресное озеро.
А заливы бороздили уже весь берег. Они ширились, они вторгались в самую середину лесов и полей, дробили землю на мелкие кусочки.
Море хотело захватить землю.
Земля хотела оттеснить море.
Земля подбиралась к морю отлогими зелеными холмами.
Но море выбрасывало ей навстречу песок и складывало у берега сыпучие горы.
— Не пущу! — говорило море.
— Не сдамся! — говорила земля.
И она поднималась перед морем отвесной скалистой стеной.
Тогда море начинало яростно биться. Оно шумело и пенилось, оно кидалось на утесы так, словно хотело растерзать на части всю землю.
Но земля пускалась на хитрость. Она выставляла заслон из множества островов — шхер. Они держались крепко, как солдаты в строю. В первой шеренге стояли самые заслуженные старые бойцы. На них давно и травинки не осталось: свирепые волны срывали с них даже водоросли — из пены поднимались только камни, источенные глубокими морщинами.
Море перекатывалось через них, шло на приступ дальше. Но все новые и новые защитники вставали на его пути. И море билось с ними, постепенно истощая свою ярость, А когда добиралось наконец до земли, у него уже не было сил, и оно мирно плескалось у зеленых островков.
Здесь, на этих поросших травой шхерах, стая Акки Кебнекайсе в последний раз отдыхала перед самым большим перелетом.
Дорога всех птичьих стай шла дальше над открытым морем.
2 Нильс сидел на своем белокрылом коне и вертел головой во все стороны. В воздухе было шумно, как на большой проезжей дороге в ярмарочный день.
Никогда в жизни не видел Нильс столько птиц сразу. Тут были черно-белые казарки, и пестрокрылые утки, и крохали, и кулики, и кайры, и гагары. Они кричали, гоготали, чирикали, щебетали, свистели на все голоса. Они перекликались, переговаривались, старые знакомые приветствовали друг друга, а новички то и дело спрашивали:
— Скоро ли мы прилетим?
— Уж не сбились ли мы с пути?
— Сколько же можно лететь без отдыха?
Но вожаки уверенно вели свои стаи все дальше и дальше.
Берег и шхеры были уже совсем не видны.
Нильс взглянул вниз и — удивительное дело! — ему показалось, что ничего больше не было — ни земли, ни моря. И где-то там, под ними, тоже летели птичьи стаи, тоже проносились, обгоняя друг друга, легкие облака.
Неужели они летят так высоко, что, кроме неба, ничего уже пет?
Нильс посмотрел вверх, потом опять вниз и увидел, что там, внизу, птицы летят как-то странно, запрокинувшись на спины.
Да ведь там море! Спокойное, гладкое, как огромное зеркало, прозрачное море.
И небо — со всеми облаками, с перелетными стаями — отражается в нем так ясно, что самое море кажется небом.
День для перелета над морем был как нельзя лучше. Легкий ветер разгонял облака, словно расчищая птицам дорогу.
Только на западе нависла какая-то темная туча, и края ее почти касались самой воды.
Акка Кебнекайсе давно поглядывала на эту тучу, — туча ей не нравилась.
И недаром! Ветер уже не помогал птицам. Он набрасывался на них и резкими толчками норовил разметать во все стороны их ровный строй.
Начиналась буря. Небо почернело. Волны с ревом наскакивали друг на друга.
— Лететь назад, к берегу! — крикнула Акка Кебнекайсе.
Она знала, что такую бурю лучше переждать на суше.
Трижды пытались гуси повернуть к берегу, и трижды напористый ветер поворачивал их к морю.
Тогда Акка решила спуститься на воду. Она боялась, что ветер занесет их в такую даль, откуда даже ей не найти дороги в Лапландию. А волны были не так страшны, как ветер.
Крепко прижав крылья к бокам, чтобы вода не пробралась под перья, гуси качались на волнах, точно поплавки.
Им было вовсе не так уж плохо. Только Нильс продрог и промок до нитки. Холодные волны тяжело перекатывались через него, словно хотели оторвать от Мартина. Но Нильс крепко, обеими руками, вцепился в Мартинову шею. Ему было и страшно и весело, когда они скатывались с крутых волн, а потом разом взлетали на пенистый гребень. Вверх — вниз! Вверх — вниз!
Страница 32 из 57
