1 В маленькой шведской деревушке Вестменхег жил когда-то мальчик по имени Нильс. С виду — мальчик как мальчик.
Добавить в моё избранное
207 мин, 3 сек 18514
— Ну, выкладывай, — проворчал он.
— В лесу охотники засели, — сказал Нильс.
— Я слышал, они про медвежью берлогу говорили. Вас, наверное, подстерегают.
— Так, — сказал медведь.
— Хорошо, что я тебя не съел. Буди скорее Мурре и Брумме! А жену я сам разбужу. Она со сна еще злее, чем я.
Он с трудом растолкал медведицу и сразу начал командовать:
— Живо собирайся! Досиделись, пока охотники не пришли. Я же давно говорил, что уходить надо. И пещеру присмотрел хорошую подальше в горах. А ты все свое: «Жаль покидать обжитое местечко. Подождем еще. Пусть дети подрастут!» Вот и дождались! Уж не знаю, как теперь ноги унесем.
Нильс и опомниться не успел, как медведь схватил его зубами за рубашку и полез из ямы. Медведица с медвежатами карабкалась за ними.
Это было настоящее бегство!
Кто выдумал, что медведь — неповоротливый? Медведь косолапый — это правда. И ходит он переваливаясь из стороны в сторону — это тоже правда. А неповоротливым его никак не назовешь.
Медведи бежали так быстро, что у Нильса все перед глазами мелькало.
Даже Брумме и Мурре не могли угнаться за своими родителями.
— Мурлила! Мурлила! Мы хотим отдохнуть! Мы все пятки себе отбили!
Пришлось медвежьему семейству сделать передышку. Нильс обрадовался этому еще больше, чем медвежата.
Ему совсем не улыбалось, чтобы медведь затащил его в свою новую берлогу.
— Господин медведь, — сказал он как можно вежливее, — я думаю, что я вам больше не нужен. Не обижайтесь на меня, но я бы хотел вас покинуть. Во что бы то ни стало мне надо найти стаю Акки Кебнекайсе… — Стаю Акки Кебнекайсе? — удивился медведь.
— А зачем тебе стая Акки Кебнекайсе? Постой, постой, я что-то припоминаю. Уж не тот ли ты Нильс, который путешествует с гусями?
— Да, меня зовут Нильсом Хольгерсоном, и я лечу с дикими гусями в Лапландию. Но вчера вечером ветер сбросил меня прямо к вам в берлогу, — ответил Нильс.
— Что же ты раньше не сказал? — заревел медведь.
— Слыхал я о тебе, слыхал. Все белки и зайчата, все жаворонки и зяблики о тебе твердят. По всему лесу о тебе молва идет. А я-то тебя чуть не проглотил… Но как же ты найдешь своих гусей? Я бы помог тебе, да сам видишь, надо отвести семейство на новую квартиру. Ну, погоди, сейчас что-нибудь придумаю.
Думал он долго. Потом подошел к дереву и стал его трясти изо всех сил. Толстое дерево так и закачалось под его лапами.
Вверху среди веток зашевелилось что-то черное.
— Карр! Карр! — раздался скрипучий голос.
— Кто трясет дерево? Кто мешает мне спать?
— Ага, я так и знал, что кто-нибудь там да ночует. Вот тебе и проводник будет, — сказал Нильсу медведь и, подняв голову, закричал: — Эй, ворон, спускайся пониже!
Мне с тобой поговорить надо.
Ворон слетел на нижнюю ветку и уставился на Нильса. И Нильс во все глаза смотрел на ворона. Это был Фумле-Друмле, атаман шайки с Разбойничьей горы.
С кем с кем, а с Фумле-Друмле Нильсу меньше всего хотелось повстречаться. Он еще хорошо помнил его твердый клюв и острые когти.
— Здор-рово, пр-риятель! — закаркал ворон.
— Вот ты где бродишь! А вчера гуси весь вечер-р-р кр-ружили над лесом. Вер-рно, тебя искали.
Нильс обрадовался.
— А сейчас они где? — спросил он.
— Что я им, стор-р-рож? — сказал Фумле-Друмле.
— Др-р-рыхнут где-нибудь на болоте. А мне на болоте нечего делать. У меня от сырости кости болят.
— Ладно, хватит болтать! — прикрикнул на ворона медведь.
— Помоги Нильсу отыскать стаю. Не то — не будь я медведем — и тебе, и всему твоему вороньему роду плохо придется.
Фумле-Друмле слетел на землю.
— Можешь меня не пугать, — сказал он медведю.
— Мы с Нильсом старые друзья-приятели. Ну, как, отправились в путь?
— А ты не потащишь меня к своей шайке? — с опаской спросил Нильс.
— Да я с ней давно рассорился, — ответил ворон.
— С того самого дня, как ты гостил на Разбойничьей горе. Они ведь тогда все монетки растащили, мне ни одной не оставили.
— Хочешь, я тебе дам? — спросил Нильс.
— Ту самую, что ты подарил.
— Дай, дай, дай! — закричал ворон и закружился над Нильсом.
Нильс вытащил из кармана свою серебряную монетку.
Эту монетку он хотел отдать Деревянному, но Бронзовый ему помешал.
Эта монетка могла бы спасти подводный город, если бы Нильс ее не уронил.
Так пусть она теперь порадует хоть Фумле-Друмле!
А Фумле-Друмле и верно обрадовался.
Он выхватил монетку из рук Нильса и, шумно хлопая крыльями, исчез в густых ветках дерева.
«Удрал», — подумал Нильс.
Но Фумле-Друмле уже стоял перед ним. Монетки в клюве не было. Спрятал, должно быть, в дупле.
— В лесу охотники засели, — сказал Нильс.
— Я слышал, они про медвежью берлогу говорили. Вас, наверное, подстерегают.
— Так, — сказал медведь.
— Хорошо, что я тебя не съел. Буди скорее Мурре и Брумме! А жену я сам разбужу. Она со сна еще злее, чем я.
Он с трудом растолкал медведицу и сразу начал командовать:
— Живо собирайся! Досиделись, пока охотники не пришли. Я же давно говорил, что уходить надо. И пещеру присмотрел хорошую подальше в горах. А ты все свое: «Жаль покидать обжитое местечко. Подождем еще. Пусть дети подрастут!» Вот и дождались! Уж не знаю, как теперь ноги унесем.
Нильс и опомниться не успел, как медведь схватил его зубами за рубашку и полез из ямы. Медведица с медвежатами карабкалась за ними.
Это было настоящее бегство!
Кто выдумал, что медведь — неповоротливый? Медведь косолапый — это правда. И ходит он переваливаясь из стороны в сторону — это тоже правда. А неповоротливым его никак не назовешь.
Медведи бежали так быстро, что у Нильса все перед глазами мелькало.
Даже Брумме и Мурре не могли угнаться за своими родителями.
— Мурлила! Мурлила! Мы хотим отдохнуть! Мы все пятки себе отбили!
Пришлось медвежьему семейству сделать передышку. Нильс обрадовался этому еще больше, чем медвежата.
Ему совсем не улыбалось, чтобы медведь затащил его в свою новую берлогу.
— Господин медведь, — сказал он как можно вежливее, — я думаю, что я вам больше не нужен. Не обижайтесь на меня, но я бы хотел вас покинуть. Во что бы то ни стало мне надо найти стаю Акки Кебнекайсе… — Стаю Акки Кебнекайсе? — удивился медведь.
— А зачем тебе стая Акки Кебнекайсе? Постой, постой, я что-то припоминаю. Уж не тот ли ты Нильс, который путешествует с гусями?
— Да, меня зовут Нильсом Хольгерсоном, и я лечу с дикими гусями в Лапландию. Но вчера вечером ветер сбросил меня прямо к вам в берлогу, — ответил Нильс.
— Что же ты раньше не сказал? — заревел медведь.
— Слыхал я о тебе, слыхал. Все белки и зайчата, все жаворонки и зяблики о тебе твердят. По всему лесу о тебе молва идет. А я-то тебя чуть не проглотил… Но как же ты найдешь своих гусей? Я бы помог тебе, да сам видишь, надо отвести семейство на новую квартиру. Ну, погоди, сейчас что-нибудь придумаю.
Думал он долго. Потом подошел к дереву и стал его трясти изо всех сил. Толстое дерево так и закачалось под его лапами.
Вверху среди веток зашевелилось что-то черное.
— Карр! Карр! — раздался скрипучий голос.
— Кто трясет дерево? Кто мешает мне спать?
— Ага, я так и знал, что кто-нибудь там да ночует. Вот тебе и проводник будет, — сказал Нильсу медведь и, подняв голову, закричал: — Эй, ворон, спускайся пониже!
Мне с тобой поговорить надо.
Ворон слетел на нижнюю ветку и уставился на Нильса. И Нильс во все глаза смотрел на ворона. Это был Фумле-Друмле, атаман шайки с Разбойничьей горы.
С кем с кем, а с Фумле-Друмле Нильсу меньше всего хотелось повстречаться. Он еще хорошо помнил его твердый клюв и острые когти.
— Здор-рово, пр-риятель! — закаркал ворон.
— Вот ты где бродишь! А вчера гуси весь вечер-р-р кр-ружили над лесом. Вер-рно, тебя искали.
Нильс обрадовался.
— А сейчас они где? — спросил он.
— Что я им, стор-р-рож? — сказал Фумле-Друмле.
— Др-р-рыхнут где-нибудь на болоте. А мне на болоте нечего делать. У меня от сырости кости болят.
— Ладно, хватит болтать! — прикрикнул на ворона медведь.
— Помоги Нильсу отыскать стаю. Не то — не будь я медведем — и тебе, и всему твоему вороньему роду плохо придется.
Фумле-Друмле слетел на землю.
— Можешь меня не пугать, — сказал он медведю.
— Мы с Нильсом старые друзья-приятели. Ну, как, отправились в путь?
— А ты не потащишь меня к своей шайке? — с опаской спросил Нильс.
— Да я с ней давно рассорился, — ответил ворон.
— С того самого дня, как ты гостил на Разбойничьей горе. Они ведь тогда все монетки растащили, мне ни одной не оставили.
— Хочешь, я тебе дам? — спросил Нильс.
— Ту самую, что ты подарил.
— Дай, дай, дай! — закричал ворон и закружился над Нильсом.
Нильс вытащил из кармана свою серебряную монетку.
Эту монетку он хотел отдать Деревянному, но Бронзовый ему помешал.
Эта монетка могла бы спасти подводный город, если бы Нильс ее не уронил.
Так пусть она теперь порадует хоть Фумле-Друмле!
А Фумле-Друмле и верно обрадовался.
Он выхватил монетку из рук Нильса и, шумно хлопая крыльями, исчез в густых ветках дерева.
«Удрал», — подумал Нильс.
Но Фумле-Друмле уже стоял перед ним. Монетки в клюве не было. Спрятал, должно быть, в дупле.
Страница 39 из 57
