Мы на острове Сальткрока

— только и вымолвила Чёрвен, лихорадочно соображая, чем можно отблагодарить его за такую невиданную щедрость.

— Хочешь, я вышью тебе что нибудь крестом? — спросила она.

Откуда Вестерману было знать, что Чёрвен готова взяться за труд, который она терпеть не могла, и он грубо ответил:

— М да, больно мне нужна твоя вышивка! Бери, а то как мне с ним жене на глаза показаться!

Вестерман ушел, а Чёрвен осталась на пристани, совершенно сбитая с толку.

— С ума сойти, — сказала она.

— Боцман, нам подарили тюленя. Боцман обнюхал тюлененка. Ничего похожего он никогда не видел, но раз Чёрвен этого хочет, он готов подружиться с этим чудным маленьким зверьком, лежавшим на мостках и злобно шипевшим на пего.

— Не напугай его! — сказала Червем, отгоняя Боцмана. А потом за кричала изо всех сил: — Сюда! Идите сюда! Все идите сюда! С ума сойти… мне подарили тюленя!

Первым прибежал Пелле: он весь задрожал, когда увидел тюлененка и услыхал про неслыханное чудо: Червем подарили этого волшебного серо крапчатого детеныша, который шипел, орал и ползал по мосткам на своих странных толстеньких обрубках вместо передних ног. Бывает же такое на свете, что получают тюленя в подарок!

— Ох, какая ты счастливая! — вырвалось у Пелле из самой глубины души.

— Да, с ума сойти, мне всегда везет!

Оставалось только убедить маму с папой в том, как хорошо иметь в доме тюленя.

Понемногу все собрались на пристани и удивленно разглядывали тюлененка.

— Скоро мы откроем на Сальткроке зоопарк, — сказал Мелькер.

— Что касается меня, то я постараюсь приобрести по дешевке несколько бегемотиков.

Мэрта отмахивалась обеими руками. Ни за что на свете не возьмет она тюленя в дом. Ниссе тоже колебался. Он объяснил Чёрвен, какую обузу она берет на себя и как трудно будет выкормить тюлененка. Молока ему нужно не меньше, чем теленку, а салаки — прямо килограммами, когда подрастет… — Салакой можем кормить его мы, — пообещала Стина.

— Верно, дедушка?

Чёрвен с упреком посмотрела на, родителей.

— Я получила его в подарок, — сказала она.

— Он все равно что ребенок для меня. Понимаете?

Тедди и Фредди поддержали ее.

— Когда рождается ребенок, не говорят же, сколько молока на него пойдет и как трудно выкормить малыша, — сказала Тедди.

Девочки осаждали Мэрту просьбами. Им помогали Юхан, Никлас и Пелле. Мальчики обещали соорудить для тюлененка пруд, где он сможет плавать днем. На берегу за лодочным сараем была глубокая расселина в скале; если наполнить ее свежей морской водой, то получится чудесный бассейн для тюленя. Лучшего и желать нельзя.

— А в сарае он будет спать, — сказала Фредди.

— Он никому не будет в тягость, — умоляли дети.

Время от времени тюлененок издавал короткие, беспомощные крики, и Стина торжествующе сказала:

— Слышите, он кричит «мама»?

— Я его мама, — сказала Чёрвен, взяв на руки тюлененка. Кажется, ему это понравилось. Он тыкался мордой в ее лицо, а усы его щекотали ее так, что Чёрвен рассмеялась.

— Я знаю, как назвать его! — сказала Чёрвен.

— Музес! Потому что Вестерман нашел его точь в точь, как она нашла Музеса в тростнике, помнишь, Фредди?

— Не могу представить себе, что дочь фараона похожа на Вестермана, — сказал Мелькер.

— Но Музес — красивое имя.

Под конец, когда все, казалось, приняли, как должное, что Музес остается, последней сдалась Мэрта.

— Держи его у себя, пока не вырастет и не сможет сам добывать себе пищу, — разрешила она.

Дети были в восторге.

— Знаете, — задумчиво сказала Стина.

— Я думаю, что Музес — заколдованный принц, который поднялся со дна морского.

— Пошла прочь вместе с твоими заколдованными принцами! — разозлился Пелле.

— Принц Музес, да?

На мостках сидела Чёрвен с Музесом на коленях. Она гладила его, а он тыкался носом ей в руки. А когда его усы щекотали ее, она вся тряслась от веселого безудержного смеха. Рядом стоял Боцман и смотрел на нее. Долго стоял он и смотрел на Чёрвен своими преданными печальными глазами. И внезапно, резко повернувшись, затрусил прочь.

Этой весной у Чёрвен было много хлопот и с Йокке и с Музесом, которые были на ее попечении. Пелле слал из города письмо за письмом и заклинал ее хорошенько присматривать за его кроликом.

«Давай ему паболыие листьев адуванчика», — писал он, и Чёрвен жаловалась Стине:

— Побольше листьев одуванчика! Пелле хорошо говорить! А я в жизни не видела такого прожорливого кролика. Вечно он голодный.

Но Йокке был, по крайней мере, смирным зверьком, которому ничего не требовалось, кроме листьев одуванчика и воды. Он не орал, когда его оставляли одного. Он не ползал повсюду и не стягивал на пол скатерти, не опрокидывал кастрюль и не рвал папиных газет.