Однажды в веселый весенний день солнце сияло, птички пели, но лужи еще не высохли, Томми и Анника прибежали к Пеппи. Томми захватил с собой несколько кусков сахара для лошади, и они постояли с Анникой минутку на террасе, чтобы похлопать лошадь по бокам и скормить ей сахар. Потом они вошли к Пеппи в комнату. Пеппи еще лежала в постели и спала, как всегда положив ноги на подушку, а голову накрыв одеялом. Анника потянула ее за палец и сказала...
Добавить в моё избранное
107 мин, 42 сек 13900
— Пеппилотта-Виктуалина-Рольгардина Эфроимовна Длинныйчулок, дорогое мое дитя! Я как раз собирался тебе сказать, что ты выросла.
— Я ждала этого, — сказала Пеппи, — поэтому я и решила тебя опередить.
— Малышка, ты такая же сильная, как была?
— Куда сильнее, — ответила Пеппи, — давай померяемся.
— Не сходя с места, — подхватил папа Эфроим.
В саду стоял стол. Пеппи и ее папа тут же уселись друг против друга, уперлись локтями в стол и, сцепившись ладонями, принялись давить — кто кого поборет. Томми и Анника не сводили с них глаз. Наверное, только один человек на свете был таким же сильным, как Пеппи. Это ее папа. И теперь они сидели за столом и изо всех сил старались отжать руку другого, но ни одному из них сделать этого не удавалось. В конце концов рука капитана Длинныйчулок стала немножко дрожать, и тогда Пеппи сказала:
— Вот когда мне исполнится десять лет, я тебя обязательно поборю, папа Эфроим.
Папа Эфроим тоже так думал.
— Дорогой папа, я ведь забыла вас познакомить, — спохватилась Пеппи, — это Томми и Анника, а это мой отец, капитан и его величество Эфроим Длинныйчулок — ведь правда, ты негритянский король?
— Да, это верно, я король на острове, который называется Веселия. Я попал на него, когда меня ветром сдуло с палубы, ты помнишь?
— Еще бы! Я всегда знала, что ты не утонул.
— Я? Утонул? Да что ты! Скорее верблюд пролезет через игольное ушко. Я плаваю как рыба.
Томми и Анника с изумлением глядели на капитана Длинныйчулок.
— Дядя, а почему вы не в негритянских одеждах? — спросил наконец Томми.
— Они у меня здесь, в сумке, — ответил капитан.
— Надень их, надень их, — закричала Пеппи, — я хочу увидеть своего отца в одежде короля!
Все пошли на кухню. Капитан исчез на минуту в спальне Пеппи, а ребята уселись на скамью и стали ждать.
— Точь-в-точь как в театре, — сказала Анника, полная напряженного ожидания.
И вот — пак! — распахнулась дверь, и на пороге стоял негритянский король. На нем была набедренная повязка из мочала, на голове золотая корона, на шее несколько рядов крупного жемчуга, в одной руке он держал копье, а в другой — щит. Больше на нем ничего не было, а его толстые волосатые ноги были украшены у лодыжек золотыми браслетами.
— Усомбусор-мусор-филибусор, — сказал капитан и грозно нахмурил брови.
— Ой, он говорит по-негритянски! — восторженно воскликнул Томми.
— Что это значит, дядя Эфроим?
— Это значит: «Дрожите, мои враги!» — Скажи, папа, а негры не удивились, когда ты вышел к ним на берег? — спросила Пеппи.
— Ну конечно, они сперва немного удивились, — ответил капитан, — и собирались взять меня в плен, но когда я голыми руками вырвал из земли пальму, они передумали и тут же выбрали меня королем. Так я и стал жить: по утрам правил островом, а после обеда мастерил лодку, ушло много времени, потому что мне все приходилось делать самому. Когда работа, наконец, была закончена, я объявил островитянам, что вынужден покинуть их на некоторое время, но что я непременно вернусь и привезу с собой принцессу, которую зовут Пеппилотта. И тогда они ударили в свои щиты и закричали: «Усумплусор, усумплусор!» — Что это значит? — спросила Анника.
— Это значит: «Браво, браво!» Потом я очень усердно правил островом и в течение пятнадцати дней выдал столько всевозможных распоряжений, что их должно хватить на все время моего отсутствия. А потом я поднял парус и направил свою лодку в открытое море, а жители острова кричали мне вслед:«Усумкуку кусу мука!», а это значит: «Возвращайся поскорей, толстый король!» Я взял курс прямо на Сурабаю. И как вы думаете, что я увидел, когда я подплыл к пирсу? Мою старую чудесную шхуну«Попрыгунью»! А на борту стоял мой добрый верный Фридольф и что было силы махал мне рукой. «Фридольф, — сказал я ему, — теперь я снова беру на себя командование шхуной».
— «Есть, капитан!» — ответил Фридольф, и я поднялся на капитанский мостик. Фридольф сохранил весь старый экипаж судна. И вот мы приплыли сюда, за тобой, Пеппи.«Попрыгунья» стоит на якоре в порту, так что ты можешь отправиться туда и приветствовать своих старых друзей.
Услышав это, Пеппи от радости вскочила на кухонный стол, сделала стойку на голове и принялась болтать ногами. Но Томми и Аннике стало грустно: было похоже на то, что от них увезут Пеппи.
— А теперь устроим праздник! — воскликнула Пеппи, когда снова встала на ноги.
— Теперь мы закатим пир на весь мир!
Она накрыла на кухне стол, и все сели ужинать. Пеппи на радостях засунула себе в рот сразу три крутых яйца, да еще в скорлупе. Время от времени она слегка кусала отца за ухо — так она была счастлива, что снова его видит. Господин Нильсон, который лежал и спал, вдруг проснулся и прыгнул прямо на стол. А когда он увидел капитана Длинныйчулок, стал потешно тереть глаза от изумления.
— Я ждала этого, — сказала Пеппи, — поэтому я и решила тебя опередить.
— Малышка, ты такая же сильная, как была?
— Куда сильнее, — ответила Пеппи, — давай померяемся.
— Не сходя с места, — подхватил папа Эфроим.
В саду стоял стол. Пеппи и ее папа тут же уселись друг против друга, уперлись локтями в стол и, сцепившись ладонями, принялись давить — кто кого поборет. Томми и Анника не сводили с них глаз. Наверное, только один человек на свете был таким же сильным, как Пеппи. Это ее папа. И теперь они сидели за столом и изо всех сил старались отжать руку другого, но ни одному из них сделать этого не удавалось. В конце концов рука капитана Длинныйчулок стала немножко дрожать, и тогда Пеппи сказала:
— Вот когда мне исполнится десять лет, я тебя обязательно поборю, папа Эфроим.
Папа Эфроим тоже так думал.
— Дорогой папа, я ведь забыла вас познакомить, — спохватилась Пеппи, — это Томми и Анника, а это мой отец, капитан и его величество Эфроим Длинныйчулок — ведь правда, ты негритянский король?
— Да, это верно, я король на острове, который называется Веселия. Я попал на него, когда меня ветром сдуло с палубы, ты помнишь?
— Еще бы! Я всегда знала, что ты не утонул.
— Я? Утонул? Да что ты! Скорее верблюд пролезет через игольное ушко. Я плаваю как рыба.
Томми и Анника с изумлением глядели на капитана Длинныйчулок.
— Дядя, а почему вы не в негритянских одеждах? — спросил наконец Томми.
— Они у меня здесь, в сумке, — ответил капитан.
— Надень их, надень их, — закричала Пеппи, — я хочу увидеть своего отца в одежде короля!
Все пошли на кухню. Капитан исчез на минуту в спальне Пеппи, а ребята уселись на скамью и стали ждать.
— Точь-в-точь как в театре, — сказала Анника, полная напряженного ожидания.
И вот — пак! — распахнулась дверь, и на пороге стоял негритянский король. На нем была набедренная повязка из мочала, на голове золотая корона, на шее несколько рядов крупного жемчуга, в одной руке он держал копье, а в другой — щит. Больше на нем ничего не было, а его толстые волосатые ноги были украшены у лодыжек золотыми браслетами.
— Усомбусор-мусор-филибусор, — сказал капитан и грозно нахмурил брови.
— Ой, он говорит по-негритянски! — восторженно воскликнул Томми.
— Что это значит, дядя Эфроим?
— Это значит: «Дрожите, мои враги!» — Скажи, папа, а негры не удивились, когда ты вышел к ним на берег? — спросила Пеппи.
— Ну конечно, они сперва немного удивились, — ответил капитан, — и собирались взять меня в плен, но когда я голыми руками вырвал из земли пальму, они передумали и тут же выбрали меня королем. Так я и стал жить: по утрам правил островом, а после обеда мастерил лодку, ушло много времени, потому что мне все приходилось делать самому. Когда работа, наконец, была закончена, я объявил островитянам, что вынужден покинуть их на некоторое время, но что я непременно вернусь и привезу с собой принцессу, которую зовут Пеппилотта. И тогда они ударили в свои щиты и закричали: «Усумплусор, усумплусор!» — Что это значит? — спросила Анника.
— Это значит: «Браво, браво!» Потом я очень усердно правил островом и в течение пятнадцати дней выдал столько всевозможных распоряжений, что их должно хватить на все время моего отсутствия. А потом я поднял парус и направил свою лодку в открытое море, а жители острова кричали мне вслед:«Усумкуку кусу мука!», а это значит: «Возвращайся поскорей, толстый король!» Я взял курс прямо на Сурабаю. И как вы думаете, что я увидел, когда я подплыл к пирсу? Мою старую чудесную шхуну«Попрыгунью»! А на борту стоял мой добрый верный Фридольф и что было силы махал мне рукой. «Фридольф, — сказал я ему, — теперь я снова беру на себя командование шхуной».
— «Есть, капитан!» — ответил Фридольф, и я поднялся на капитанский мостик. Фридольф сохранил весь старый экипаж судна. И вот мы приплыли сюда, за тобой, Пеппи.«Попрыгунья» стоит на якоре в порту, так что ты можешь отправиться туда и приветствовать своих старых друзей.
Услышав это, Пеппи от радости вскочила на кухонный стол, сделала стойку на голове и принялась болтать ногами. Но Томми и Аннике стало грустно: было похоже на то, что от них увезут Пеппи.
— А теперь устроим праздник! — воскликнула Пеппи, когда снова встала на ноги.
— Теперь мы закатим пир на весь мир!
Она накрыла на кухне стол, и все сели ужинать. Пеппи на радостях засунула себе в рот сразу три крутых яйца, да еще в скорлупе. Время от времени она слегка кусала отца за ухо — так она была счастлива, что снова его видит. Господин Нильсон, который лежал и спал, вдруг проснулся и прыгнул прямо на стол. А когда он увидел капитана Длинныйчулок, стал потешно тереть глаза от изумления.
Страница 23 из 30
